Чтение онлайн

На пятый этаж Кира доехала в лифте, в котором были наклеены объявления о ремонте, продаже, а еще о том, кто здесь был. Лифт был маленький, пахнущий явно не французскими духами, но очень родной. Кира почему-то улыбнулась, вспоминая как однажды они с Наташкой тут застряли и разрисовали стены лифта цитатами из песен, а потом в углу, Наташа написала «здесь был Костя», парень с которым она расстался, жил на девятом этаже. И именно Костя отмывал этот лифт.

Двери распахнулись, и девушка вышла, квартира родителей была открыта из нее доносились голоса. Кира нахмурилась, она не думала, что у них гости, немного потоптавшись, девушка толкнула дверь и вошла.

— Мааам, пааап, я пришла! — Крикнула девушка, разуваясь, в этот момент появилась мама, которая немного смущалась.

— Доченька, — она нахмурено посмотрела на Киру, будто хотела, что-то сказать. — Хорошо, что пришла. У нас гости.

— Я поняла, — Кира обняла маму, и та прошептала ей на ухо.

— Мне кажется тебе есть что нам рассказать.

— О чем ты? — спросила Кира и заметив задумчивый взор матери, прошла на кухню.

— Что вы здесь делаете?! — крикнула девушка.

45.

— Что они здесь делают? — повторила Кира, повернувшись к маме, и посмотрела на отца, который стоял около открытого окна, скрестив руки на груди хмуро смотря на двух близнецов. Кира пришла к родным, чтобы рассказать о Захаре и Марке, о парнях, которые ее когда-то сбили. О том, что она влюбилась как дура в одного из них, и теперь страшно боится, что это банальная жалость к ней. Она готовилась морально вступить с ними в спор, об этих отношениях, которые возможно, со стороны, покажутся нездоровыми. А сейчас она смотрит на Захара, который выглядит очень устало, не бритый, с темными кругами под глазами, будто не спал всю ночь. И в груди всё сжалось, удивительно как он ей дорог, не смотря на боль, и странное прошлое.

— Мы пришли извиниться, — сказал Марк. — Это нужно было сделать несколько лет назад, но люди по природе своей трусы.

— Прекрасно… — Кира слегка прикрыла глаза, и вздохнула, стараясь не смотреть на Захара, полностью сосредоточившись на его идентичной копии. — И сейчас ты ждешь от меня какого ответа? «Спасибо, извинения приняты»?

— Мы просим прощения у твоих родителей, из-за нашей неосмотрительности, самоуверенности, мы чуть тебя не… — Марк запнулся, глянув на брата, который хмуро смотрел на отца Киры.

— Я поняла, — Кира прошла к столу, положив на него пакет с рогаликами. — Вам самим не кажется это дикостью? Сейчас? Спустя семь лет? А чего не десять?

— Кира, доченька, успокойся. — Мама положила ей руку на плечо, и подняла глаза на мужа, тот продолжал смотреть на Захара, с морщинкой между бровями.

— Семь лет назад, когда моя дочь лежала под капельницами и трубками, я хотел, чтобы ваши родители пережили то, через что прохожу я. Чтобы выворачивало внутренности от безысходности. Родители в ответе за воспитание детей, то, что вы балбесы, шли на поводке своих гормонов, меня тоже мало волновало. Вы покалечили мою дочь. — Сергей подошел к чайнику и включил его, потом продолжил. — Моя боль прошла, когда Кира стала жить дальше. Я тогда вас, наверное, простил, но не мне искупать ваши грехи. Я сам не святой.

Отец посмотрел на дочь, которая не отводила взгляд от Захара, а тот смотрел на нее. И все мы знаем, что у родителей есть радар на всех наших друзей и партнёров; они каким-то чудом знают, кто может сделать счастливым, а кто нет, кто любит, а кто пользуется. Родители практически безошибочно распознают плохих друзей, лицемерных подруг, лживых парней. Сергей мельком глянул на свою жену, которая тоже обратила на взгляды этих двоих.

— Бред какой, — пробормотала Кира и устало села, поставив локти на стол, уткнула голову в ладони.

— Кира… — начала мама, погладив дочь по плечу. — Люди заслуживают прощения, их родители помогли нам с операциями, с реабилитацией. Тебе нужно простить их. Многим надо время, чтобы собраться с силой и признаться в ошибках, посмотреть в глаза тому, кому пострадал из-за нас.

Кира подняла глаза и посмотрела на Захара. Злилась ли она? Она устала, поняла, что хочет спать, желательно рядом с ним, просто лежать, не думать, а еще хочет плакать. Девушка смотрела на него и в душе боялась, что у него к ней жалость, та самая которая ей надоела за все эти годы.

— Нам надо поговорить, — сказала Кира встала и вышла в коридор.

Парни переглянулись, тоже поднялись.

— Спасибо, что выслушали, — сказал Марк на пороге, пожимая руку Сергею. — Я приходил к Кире в палату, когда выписывали нас. До сих пор помню этот запах лекарств, и писк приборов. Нашему поступку нет оправданий, мы виноваты. Если бы не отец…

— Если бы не отец, вы бы уже вышли. — Прервал его сурово Сергей. — Я не осуждаю его, за то, что он спасал вас. Каждый родитель сделает, всё что в его силах, чтобы спасти своего ребенка, уберечь и защитить.

— Может быть зря… — Захар посмотрел на мужчину. — Я люблю вашу дочь. Возможно, я не самая лучшая партия, но знайте, у меня нет к ней жалости. Она сильная, она лучше меня.

— Я знаю, — с улыбкой ответила мама Киры.

Девушка отошла неслышно и как можно быстрее от двери, чтобы не быть замеченной за подслушиванием.

«Я люблю вашу дочь. Возможно, я не самая лучшая партия, но знайте, у меня нет к ней жалости. Она сильная, она лучше меня.» — проносилось в ее голове. Он сказал это, и на душе стало тепло, это предательское нежное чувство прокатилось по всему ее телу. Кира сжала зубы, чтобы не улыбнуться. Девушка, не заботясь о своей одежде, села на нижние ступеньки лестничного пролета, подняв глаза на подоконник, где стояла пепельница и какой-то странный цветок, сзади она услышала шаги парней.

Через пару секунд, Кира почувствовала, как ее обняли, теплая грудь Захара укрыла ее спину, руками он сжал ее крепко-крепко, по бокам от ее ног, он вытянул свои, девушка напряглась, и из её расширенных глаз покатились слезы, те самые которые она не выплакала ночью.

— Ты можешь, и имеешь полное право, меня ненавидеть, — начал Зак, переплетая свои пальцы с ее, и крепко сжимая. — Но я не откажусь от тебя, принцесса. Приходи ко мне вечером, мы будем заниматься всякой ерундой, смотреть фильмы, сходить с ума, кидаться подушками, болтать до утра, как раньше. А потом давай проснемся в обнимку, я буду целовать тебя, так как тебе нравится. А ты потом готовить мне завтрак, я буду воровать с твоей тарелку еду, и варить тебе кофе. Ты будешь ненавидеть мои разговоры о машинах, а я запах лака… Но просто приходи ко мне. Позвони и я приеду к тебе. Я не могу допустить, что мы второй раз сталкиваемся, чтобы снова оставить после себя лишь шрамы. Мне будет достаточно того, что есть и будет, я не потребую больше, чем ты сможешь сейчас мне жать. Я люблю тебя. И это не жалость. К`ни`го`ед`.`нет

Захар замолчал, еще крепче прижимая девушку к себе, она опустила голову, и он поцеловал ее в шею, тонкую, нежную, пахнущую сиренью, на их переплетенные пальцы капали ее слезы. Кира вздрагивала от сдерживаемых рыданий.

— Я всегда буду напоминать тебе Машу…. — пробормотала она.

— Нет, принцесса. Ты — Кира, девушка, которую я люблю. А Маша мое прошлое, а оно есть у всех. И я не идеален.

— У тебя отвратительный музыкальный вкус, — шмыгнула носом Кира.

— А у тебя вкус на парней… — Захар потерся носом о волосы девушки. — Я никогда не смогу исправить то, что случилось, и всегда глядя на тебя мне будет стыдно. Но я люблю тебя, и это осознанное чувство. Мы не будем счастливы сразу. Нам будет неловко, мы будем вспоминать, и не раз разговаривать о том, что случилось, мы сходим на тот переход, мы сможем. Я хочу, чтобы ты, как раньше, называла мою машину крокодилом, а я буду подавать тебе руку.