Чтение онлайн

Эмили не думала. Не могла. Невозможно было. Прежде чем осознать, она обвила руками его шею и резко толкнула в свои губы. Сжимая побелевшими кулачками его волосы, застонала ему в губы. Это не было страстным поцелуем. Нет. Этот поцелуй не терпел никаких возражений, он был настолько болезненным и собственническим с обеих сторон. Жаркий, знойный, полный скрытого отчаяния, переходящего от одного к другому – любовь всё ещё была там, где они цеплялись друг за друга. Сжимая губы, Гэвин оторвал её от пола, усадил на стол, раздвинул бедра, вставая между её ног. Эмили попыталась перевести дух, когда он подхватил её под колени, оплетая её ногами свою талию. Сладкий привкус алкоголя у него во рту практически дурманил её. Едва их языки соприкоснулись, Гэвин глухо застонал. Чем сильнее Эмили вцеплялась в его волосы, тем яростнее он целовал. Чем яростнее он целовал, тем дальше она падала – забывая, где находится и кем является, забывая про пространство, время, забывая о том, как больно он ей сделал.

– Скажи, что любишь меня, - прорычал он, слова рвались ей в рот, а рука пробралась под юбку.

Когда он дернул вниз её трусики, все, на чем могла сосредоточиться Эмили – пламя, которое начинало сжигать её изнутри - и это чувство угрожало последним крохам её самоконтроля. Рука накрыла её горячую плоть. Он погрузил два пальца в её тягучую влажность, большим пальцем кружа по клитору. Издав стон, она оторвалась от его рта, руками вцепилась в его шею, вязкое дыхание срывалось с губ, заглушаясь в его плечо. Со всей злости, любви, страсти и боли она наклонилась и впилась зубами в его кожу. Она жаждала крови. Хотела сделать ему больно – хотела, чтобы он почувствовал ту же агонию и боль, которые она испытывала каждый день с того шокирующего утра. Гэвин зарычал, и свободной рукой схватив её за волосы, оттянул назад её голову, спина теперь была натянута, словно струна. Его глаза впились в её глаза. Тяжело дыша, он продолжал двигать внутри неё пальцами, мысли тонули в звуке её затрудненного дыхания. Он снова обрушился на её губы.

– Если б мог, я бы вырвал свое сердце, чтобы показать, как сильно люблю тебя. Потянувшись, он прикусил мочку её ушка, и она практически насадилась на его пальцы. – Блядь, я скучаю по тебе. Я так сильно люблю тебя, а ты меня убиваешь, Эмили.

– Ублюдок, ты не любишь меня. Я ненавижу тебя, Гэвин. Ненавижу тебя! – взвыла она, пытаясь оттолкнуть его.

Однако он ей не позволил. Опустив руку на копчик, он подтолкнул её к самому краю стола, пальцы ни на секунду не прекращали изысканно атаковать её киску. Снова запуталась пальчиками в его волосах, стон сорвался с губ Эмили, она откинула назад голову, представляя шейку во всей красе. Гэвин, пользуясь возможностью, уткнулся лицом в её ключицу. Он оставлял влажную дорожку на её шее, покусывая и посасывая до тех пор, пока их губы снова не встретились.

– Хотел бы я быть в состоянии возненавидеть тебя – так было бы проще – но ты понятия не имеешь, как сильно я люблю тебя, - выдохнул он, всасывая её нижнюю губу и нежно прикусывая её. – И не ненависть ты испытываешь ко мне. Ты любишь меня, будь оно проклято! Злишься на что-то, чего не было. Блять, укуси меня снова. Ударь, если тебе это нужно, только прекрати говорить, что не любишь, потому что все, что ты делаешь – обманываешь себя. Ты же рвешь нас на части.

По-прежнему вцепляясь в его волосы, она оторвалась от его губ. Оба сражались за воздух, прожигая дыры в глазах друг друга. Одной рукой так же зарываясь в его волосы, второй врезала ему по лицу, звук эхом разошелся по залу. В это же время, стон сорвался с губ - почувствовала, как пальцы Гэвина выскользнули из неё – от их отсутствия в теле появилось мучительное томление.

– Ненавижу тебя, - взвыла она, сражаясь всем своим существом.

– Нет, не ненавидишь. Ты любишь меня, и я люблю тебя, - прорычал сквозь стиснутые зубы, сердито глядя на неё. Подняв руки, обхватил её щеки. – Ударь меня снова, если должна, куколка. Просто сделай это. Блядь, ударь меня снова и выскажи всё.

Она не колебалась, снова ударила, злость, и смятение огнем горели глубоко внутри, пока злые слёзы бежали по щекам.

Стащив её за талию со стола, поставил на ноги, снова впиваясь в губы.

– Уедем со мной прямо сейчас. Не делай этого. Не выходи за него, - молил ей в рот, слова отдавались по губам. Сжимая в кулаках его толстовку, Эмили запрокинула голову, утопая в таких знакомых поцелуях, запахе, прикосновениях. – Расскажем ему вместе. Я говорил, что не позволю тебе пройти через это в одиночку. Джина больше ничего не значит для меня. Я не должен был впускать её, но, ради всего святого, я ничего не делал с ней.

Боль.

Снова, такая яркая, словно открытая рана обжигала душу. Кровоточила без намека на остановку. Шептал сладкие слова обольщения, пытаясь смягчить горький вкус уродливой правды, он пытался раздавить её в крошечные песчинки. Словно плеть, жестокая реальность ударила её в грудь, выбивая своей силой все её мысли. Тут же, без сознательных усилий, ворота, скрывающие её разбитое сердце, распахнулись. Самым важным теперь было сберечь уцелевшие кусочки.

Она сильно уперлась руками в его грудь, тем самым оттолкнув его. Смотря вниз, наклонившись, чтобы натянуть трусики, она не видела шока на его лице. Не глядя на него, направилась к двери. В несколько широких шагов Гэвин оказался рядом. Намереваясь не дать ей уйти, он схватил её за руку и потянул, вынуждая со скольжением остановиться.

Стерев слёзы с опухших глаз, Эмили взглянула на него.

Душа молила поверить ему, выражение его лица источало боль.

– Никогда не чувствовал себя таким разбитым и любящим одновременно. Если бы в день, когда мы встретились, ты сказала мне, что собираешься разбить мне сердце – и те дни, месяцы и даже годы пройдут, что мне будет также больно – это бы не остановило меня от любви к тебе, - прошептал он надломившимся голосом. – Но я бы определенно сделал одну вещь, но точно не стал бы любить тебя меньше. Поднял руку и костяшками пальцев вытер с прекрасных запутавшихся глаз слёзы, голос был мягким. – Я бы не позволил ей войти. Это единственная вещь, которую бы я изменил, Эмили. Я бы, к чертям собачьим, её не впустил.

Дрожа с головы до пят, Эмили стояла там, пялясь на него, но прежде чем успела произнести хоть слово, дверь приоткрылась.

Оливия просунула голову.

– Джоан сейчас в поисках тебя прочесывает, чертов, ресторан, - взволнованно прошептала она.

Шмыгая носом, Эмили отвернулась от Гэвина, разрывая при этом в клочья собственное сердце. Мысли путались не меньше, чем когда она только вошла сюда с ним. Пытаясь успокоиться, она сделала глубокий вдох, провела руками по волосам и вышла из зала.

Гэвин шел следом – мысли путались не меньше.

Эмили посмотрела на него, когда Оливия поспешно протянула ей бумажный платок.

– Ты должен уйти, Гэвин.

В шоке от её слов, смятение и злость затуманили глаза.

– Я никуда не уйду. Он покачал головой. – Я на этой свадебной вечеринке, и я остаюсь.

Посмотрела на него ледяным взглядом.

– Просто пытаешься мне сделать больно сейчас.

– Знаешь что, - сказал он, проглатывая ком в горле. – Может и так. Может, я пытаюсь сделать тебе так же больно, как делаешь мне ты. Самое печальное во всей этой истории то, что пока я там умолял тебя остаться, я и не осознавал, что ты уже исчезла. Так что, да, я остаюсь и надеюсь, каждую секунду тебе будет так же чертовски больно, как и мне. Смирись с этим.

Сумев подобрать отвисшую челюсть, Эмили повернулась и пошла в сторону туалета.

– Нет, - крикнула Оливия, хватая её за руку, - У тебя нет времени. Ты должна показаться там прямо сейчас, Эм, – она забрала платок из рук Эмили, смочила слюной и начала вытирать растекшуюся по щекам тушь.

Пристально наблюдая за ней, Гэвин усмехнулся.

– Не забудь про блеск для губ, который тоже размазался по её лицу.

Эмили уколола его взглядом.

– Я в порядке, да? На мне не остался блеск? – спросил он, ухмылка превратилась в широкую улыбку. – Люблю, когда меня целуют женщины, заявляющие, что не любят меня – заставляют мой член вставать, как у сукиного сына.

Издав тяжелый вздох, Оливия протянула Эмили её блеск для губ.

– Господи Боже, Гэвин, ведешь себя как кретин, - выплюнула Эмили, взяв блеск. Быстро провела им по губам.

– Ммм, ты еще не все видела, - съязвил он, пробегаясь рукой по ненормально черным волосам. – Такое чувство, что я сегодня собираюсь побить свой собственный рекорд. Он собрался уйти, но снова обернулся. – И, если правильно помню, думаю, я говорил тебе не привлекать внимания к этим прелестным губкам. Сотри этот блеск или, чего доброго, я затащу тебя обратно в тот зал и заставлю поменять чертово мнение. Он медленно пробежал по губам языком, глаза источали ненасытную похоть.