Чтение онлайн

Питер и Рик повернули головы друг к другу. Дело сделано, ублюдки.

— Лиам, я не знаю, откуда у тебя эта недостоверная информация, но… — Глаза Питера вспыхивают.

Если бы я не был в таком скверном настроении, то посмеялся бы над его смятенным видом. Я достаю из рюкзака две манильские папки. Питер замолкает, когда я протягиваю ему папку.

— О, я чуть не забыл несколько вещей. Гнев так затуманивает мой рассудок. Питер, я пригласила тебя сюда не ради шоу. Надеюсь, тебе понравилось это ложное чувство безопасности, потому что я собираюсь вырвать из-под тебя не только ковер, но и весь гребаный фундамент. Я слишком уважаю трудолюбивую команду Маккой, чтобы портить имидж бренда. Они не заслуживают того, чтобы страдать от твоей жадности, манипуляций и эгоизма.

Питер переместился в своем кресле. Его глаза остаются на тускло-желтой папке, не утруждая себя перевернуть страницу.

Я предлагаю злую ухмылку.

— Знаешь, все это время я думал, что Клаудия публикует информацию обо мне в прессе. Я полагал, что она хочет отомстить мне за то, что я сделал, и за боль, которую причинил. Но представь мое удивление, когда я узнал, что за этими статьями стоишь ты. Потому что с чего бы мне вообще предполагать, что человек, который хотел защитить бренд — который должен был хотеть защитить меня — мог сделать что-то подобное? Хорошо сыграно, надо отдать тебе должное. К сожалению, я не могу похвастаться тем, что перехитрил тебя. Могу лишь сказать, что ты связался с дочерью не того человека. Хотя ты можешь поблагодарить себя за пулевое ранение в ногу, ты можешь поблагодарить Джеймса Митчелла за пулю в твое холодное, расчетливое сердце.

Питер открывает папку и перелистывает несколько страниц стенограмм с репортерами. Теперь все задокументировано, включая использование Питером своего персонального компьютера для личных сообщений репортерам с использованием фальшивого аккаунта. Питер не мог сравниться с Джеймсом Митчеллом, который делал что-то вроде отслеживания IP-адресов до отелей или что-то в этом роде. Я боюсь спрашивать, где он научился своим хакерским навыкам, но, очевидно, он смог связать Питера с журналами сплетен и папарацци.

— Не имеет значения, что я сделал, когда моя семья владеет компанией. — У Питера хватает наглости смотреть на меня, намекая на яд, который он умело маскирует. Жаль, что я не понял его обман раньше и не уберег Софи от страданий от рук этих двух ублюдков.

— Неужели? Ты умный человек, раз уж ты меня обманул. Но давайте применим здесь навыки критического мышления. В конце концов, ты обращался со мной как с пешкой в своей собственной игре, но, к несчастью для вас обоих, ты связался не с той королевой.

Дикие глаза Рика смотрят на Питера, когда его осеняет осознание. Его склизкой заднице потребовалось достаточно времени, чтобы осознать, что его время вышло, а Питер Маккой не придет, чтобы спасти его. Да и как он может, когда Питер слишком занят потерей своей работы?

Я встаю, колесики стула скрипят по полированному полу, когда я кладу руки на стол.

— Наслаждайся последними десятью минутами управления Маккоем.

Питер вдыхает воздух, когда раздается стук в дверь.

— Похоже, твоя замена уже здесь. — Мои шаги эхом отражаются от стен.

Два набора глаз-бусинок следят за мной, их тела застыли.

— Счастливой жизни. — Я показываю им средний палец и выхожу за дверь.

На протяжении последней недели я не могла не смотреть пресс-конференции Лиама по кругу. Все в гоночном сообществе говорили об обмане его агента, волны шока распространялись о том, как такое вообще можно было сделать. Лиам хранил молчание, на моем телефоне не появлялось ни одного сообщения или пропущенного звонка. Вместо того чтобы предаваться раздумьям и объедаться мороженым, я использовала свою грусть как мотивацию, переключив внимание с него на себя.

В течение недели я часами изучала и звонила, расспрашивая о том, что меня интересует. Мужество Лиама, который противостоял своей команде, зажгло мой собственный огонь. Это дает мне силы стоять в кабинете отца, в библиотеке, пригодной для съемок фильма, пока он смотрит на меня. Запах книг успокаивает меня, прежде чем я занимаю место в кожаном кресле напротив него.

— Ты можешь выплеснуть все, что тебя беспокоит. — Он снимает очки для чтения и кладет их на свой стол из вишневого дерева.

— Ну… я не знаю, как ты это воспримешь. Но я больше не могу держать это в себе, — я заикаюсь, слова не выходят гладко.

— Ты беременна? — выпаливает он.

Мои глаза слезятся, когда я разражаюсь приступом кашля.

— Боже, нет.

— Хорошо. Теперь, когда мы разобрались с этим, что тебя беспокоит?

— Стоп, ты намекнул на то, что я беременна, и перешел к чему-то другому? Ты пытаешься сказать, что мне нужно отказаться от «Chunky Monkey»? Я купила одну пинту мороженого…

— Нет. С тех пор, как ты уехала из Абу-Даби, ты была в ужасном состоянии.

Я хмуро смотрю на отца.

— Тебе нужно быть менее прямолинейным с людьми.

— Извини. Это было грубо.

— Да, спасибо тебе большое. Теперь я не чувствую себя так плохо из-за того, что вывалила это на тебя.

Он покачал на меня головой.

— Понятия не имею, откуда у тебя такая наглость.

— Сэр, перед вами продукт вашего собственного творчества. В любом случае… Время, проведенное с детьми, вдохновило меня на исследование того, что я могу сделать со своими творческими способностями. Я хочу пойти в школу искусств.

Его локти лежат на столе, а подбородок прижат к рукам.

— Ничто из того, что ты делаешь в искусстве, никогда не сможет содержать тебя и семью.

— Я знаю это. Но я подсчитала, и если ты умрешь в течение следующих десяти лет, твоего наследства хватит, чтобы покрыть мои расходы на жизнь в течение примерно двухсот лет, плюс-минус столетие. А до тех пор всегда есть стриптиз.

Мой отец разражается хриплым смехом. Я смеюсь вместе с ним, этот звук чужд моим ушам после недельного уныния.

— Шутки в сторону, чем бы ты хотела заниматься? — его искренний тон трогает мое сердце.

— Я хочу заняться арт-терапией. После того, как я провела время с племянницами Лиама, я поняла, что хочу работать с детьми. — Что я могу сказать? Они тяготеют ко мне. Я думаю, все дело в росте, потому что они видят во мне кого-то равного.

— Если это то, чего ты хочешь, я поддержу тебя. Все, что угодно, лишь бы вызвать улыбку на твоем лице, потому что я ненавижу видеть тебя грустной и хмурой. — Он нахмурился.