Чтение онлайн

Ислам однозначно запрещает существование духовенства. Все верующие перед лицом Аллаха равны. В мечетях не допускается никакой иерархии, и в принципе любого мусульманина можно попросить обратиться к верующим после пятничных молитв. Можно отвлеченно порассуждать, как развивался бы ислам, если бы первое столетие его истории прошло в более суровых условиях, но перед таким выбором он никогда не стоял. Напротив, исламские лидеры очень скоро оказались главами больших империй, вследствие чего должно было победить великое дело импровизации. Разрешенная версия Корана была опубликована через много лет после смерти Мухаммеда, ее точность гарантировалась третьим халифом Османом. Эта версия считалась подлинником, хотя такие современные ученые из числа «неверных», как Патриция Кроун, не обнаружили «никаких надежных доказательств существования Корана в какой бы то ни было форме до последнего десятилетия VII века…».

Но даже если оставить в стороне вопрос о датах, все равно необходимо учесть, что предписания Корана, достаточно подробно регламентирующие некоторые ситуации, явно не учитывают все правила социального и политического поведения, необходимые для гегемонии ислама на завоеванных землях. Поэтому и появились хадисы, основанные на том, что именно пророк, его соратники и жена говорили когда-то некому Иксу, который предал все это некому Игреку, который, в свою очередь, записал эту традицию. В христианстве тоже был подобный опыт, однако он ограничился четырьмя Евангелиями, которые были отредактированы и в них были сведены к минимуму противоречия в описании сотворенных чудес или других эпизодов.

Ту удивительную игру в «испорченный телефон по-арабски», которая началась на Аравийском полуострове, а затем переместилась в Дамаск, нельзя было ограничить ни четырьмя, ни даже пятью тощими томиками. К счастью, пророк в своем достойном восхищения самоуничижительном ордонансе отказался от возможности творить чудеса. Он выступал в роли вестника, доносящего открывшееся ему Слово до широких масс. Это освободило новую религию от обязанности вести счет чудесам, однако некоторые хронисты не смогли удержаться от желания посоревноваться с христианами, хотя их продукция была еще менее убедительна, чем христианская. А жаль! Арабы с их богатым и безудержным воображением могли бы создать замечательную литературу в этой области, оставив Моисея, Иисуса и всех прочих чудотворцев далеко позади. Ранние биографы Мухаммеда прочно связывали с его именем чудеса, правда, эти чудеса не могли составить конкуренцию чудесам Моисея и Иисуса.

Потребность создавать традиции привела к появлению нового ремесла, которое обеспечило работой сотни ученых и книжников в течение VII–VIII веков, несмотря на то что большинство из них не годились для этой цели из-за отсутствия необходимой интеллектуальной базы. Этот факт вызвал горячие споры о подлинности определенных традиций, что в свою очередь привело к появлению разных течений внутри ислама. Приверженцы разных течений нанимали ученых и богословов, способных помочь доказать их правоту. Позднее мистики суфии [24] обнародовали собственные традиции, в которых подчеркивали то, что сами хотели услышать. «Никакого монашества внутри ислама», — это звучало достаточно достоверно. Но вот действительно ли пророк говорил: «Молись пять раз в день, но сначала привяжи своего верблюда»? Если да, то что под этим подразумевалось? Намекал ли пророк на то, что некоторые правоверные могут воспользоваться временем молитвы, чтобы украсть верблюда у собрата по вере? Или на то, что следует беречь верблюда от похищения его неверными? Или это просто предупреждение владельцу, который должен побеспокоиться о том, чтобы верблюд не отправился вслед за хозяином в мечеть с тем, чтобы там нагадить? Или это изречение имеет какой-то иной смысл? «Война хадисов» продолжается до сих пор, и в связи с этим возникает главный вопрос: являются ли подлинными все они вместе взятые и каждый в отдельности? Специалисты спорят об этом уже больше тысячи лет, однако никакого соглашения до сих пор не достигнуто, да его и не может быть, несмотря на то что за прошедшие века исламские ученые и богословы уменьшили количество приемлемых традиций и назвали самых надежных авторов.

Важна, однако, не подлинность традиций, а та идеологическая роль, которую они играли в исламском мире. Суннитские традиции изначально бросают вызов шиитской «ереси», шиитское течение возникло из-за разногласий о преемственности после смерти пророка. Мухаммед умер в 632 году, и его сподвижники решили избрать преемника. Они выбрали предводителем Абу Бакра, а после его смерти Омара. Али, зять Мухаммеда, возможно, и обиделся, но не протестовал. Гнев Али вызвало избрание третьего халифа, Османа. Осман из клана Омейя был представителем племенной аристократии Мекки. Его победа вызвала раздражение у старых приверженцев и сподвижников пророка, они предпочли бы видеть халифом Али. Если бы новый халиф был моложе и энергичнее, противоборствующим сторонам, возможно, удалось бы как-то примириться, но Осману было за семьдесят, поэтому старик поспешил назначить на ключевые посты во вновь завоеванных провинциях своих близких родственников и членов своего клана. В 656 году сторонники Али убили его, после чего Али был назначен новым халифом.

Все это вылилось в первую исламскую гражданскую войну. Два старых соратника Мухаммеда, Талха и аз-Зубайр, призвали войска, верные Осману, к восстанию. К ним примкнула юная вдова пророка Айша. Сражение разыгралась близ Басры, и Айша, взобравшись на верблюда, призывала своих воинов разбить «узурпатора». В этом сражении, которое известно под названием «Битва верблюда», победила армия Али. Талха и аз-Зубайр погибли в этом сражении. Айшу взяли в плен и вернули в Медину, где она была помещена под домашний арест.

Впоследствии противники Али, Омейяды, разбили его в другом сражении, применив более искусную военную тактику. Решение Али прибегнуть к третейскому суду и признать свое поражение разозлило часть его же сторонников, желавших придерживаться бескомпромиссной конфронтации с противником. Один из них в 660 году убил Али возле мечети в Куфе. Халифом был признан противник Али, блестящий военачальник из клана Омейядов — Муавия, однако сыновья Али отказались подчиниться его власти. Они потерпели поражение и были убиты в сражении при Кербеле сыном Муавии Язидом. Это поражение привело к перманентному расколу внутри ислама. С этого времени шия'т (партия) Али стала создавать собственные династии и государства, наиболее яркими примерами которых являются средневековая Персия и современный Иран.

Шииты разработали собственные традиции, часть из которых является откровенно оскорбительной по отношению к Айше и Омейядам. Целью этих обычаев была дискредитация Айши, поскольку она фактически возглавила вооруженный мятеж против законно избранного халифа Али. Сторонники Али распустили слухи, что малодушный халиф Осман, который обнародовал первую разрешенную версию Корана, выбросил из нее целый ряд стихов, потому что их можно было трактовать в пользу сподвижников Али. Один из хадисов, приписываемый Айше, утверждает, что в устной форме Корана, из уважения к Ветхому Завету, рекомендовалось «забивать камнями до смерти» в наказание за супружескую неверность, тогда как в обнародованной Османом версии предполагалось, что достаточным наказанием за это является хорошая порка.

Было бы удивительно, если бы в этой наэлектризованной до предела атмосфере интеллектуальной войны и конкретных военных действий — войны одних хадисов против других, войны между различными школами интерпретации Корана, споров о подлинности самого Корана — не появились в изобилии ереси и скептицизм. Достойно удивления то, что на протяжении первых двенадцати веков существования ислама и еретиков, и скептиков терпели в больших количествах. Только тех, кто бросал прямой вызов Корану, обычно хватали и казнили, как еретика IX века из Йемена, изобретшего собственный набор хадисов, признанный в то время богохульными и подрывающими моральную репутацию пророка. И произведение, и его автор были без жалости уничтожены.

Однако многие поэты и философы спорили, расходились во мнениях и в поисках знаний переходили границы и «вдавались в ересь», обогащая тем самым исламскую цивилизацию. Муллы с их возмущенными протестами часто оставались не услышанными правителями, что являлось показателем того, что в то время ислам был уверенно развивающейся религией. Андалузские философы в своих спорах обычно не выходили из установленных исламом рамок, хотя в XII веке Ибн-Рушд (1126–1198), философ из Кордовы, время от времени переходил дозволенные границы. Известный латинскому миру под именем Аверроэс, Ибн-Рушд был сыном и внуком кади, другой его дед был имамом [25] Великой мечети в Кордове.

Сам Ибн-Рушд тоже был кади в Севилье и Кордове, хотя ему пришлось покинуть Кордову на волне возмущения ортодоксального духовенства, его книги сжигали, а ему самому было запрещено входить в Великую мечеть. Схватки с ортодоксальным духовенством не только обостряли интеллект Ибн-Рушда, но и заставляли его соблюдать осторожность. Когда этот философ просвещал султана Абу Юсуфа, задавшего ему вопрос о том, что есть Небеса, Ибн-Рушд ответил не сразу.

Абу Юсуф настаивал: «Это субстанция, которая существует в вечности, или она имела начало?» И только когда выяснилось, что правитель знаком с древней философией, Ибн-Рушд ответил ему, объяснив, почему рационалистические методы главенствуют над религиозными догмами. Философ слишком хорошо знал, что приверженность материализму может привести его на плаху, однако решился довериться своему правителю, который поощрял его интеллектуальные изыскания. Когда султан сознался, что нашел работы Аристотеля непонятными, и пожелал, чтобы их объяснили коротко и ясно, Ибн-Рушду пришлось написать целую серию книг, комментирующих труды Аристотеля. Эти «Комментарии» привлекли внимание христианских и иудейских теологов. Основная масса работ Ибн-Рушда, написанных на арабском языке, была потеряна или уничтожена, сохранились только отрывки. То, что осталось, сохранилось в основном в латинских переводах, которые внимательно изучали в эпоху Возрождения, однако это только крошечная часть всех сочинений Ибн-Рушда. «Комментарии» выполняли двойную функцию: автор не только попытался систематизировать громадную часть работ Аристотеля и познакомить исламский мир с рационализмом и антимистицизмом, но и пойти дальше и придать рационалистической мысли самостоятельную ценность.