Столконовение цивилизаций: крестовые походы, джихад и современность
Шрифт:
Королем, который послал своего министра в Берлин, был двадцатишестилетний Захир Шах. Премьер-министром был его дядя, Сардар Мохаммед Хашим-хан.
Что интересно в этой немецкой депеше, так это то, что в ней нет особой ненависти к Британии, хотя в то время это было нормой. В ней содержится лишь пожелание, чтобы Афганистан стал великой державой посредством проникновения на территорию, которая сейчас является Северо-Западной пограничной провинцией со столицей Пешавар [108] .
108
Возвращению на трон Захир Шаха всегда решительно сопротивлялся Пакистан. Там знали, что этот король никогда не примет линию Дюрана (в 1893 году глава британской администрации в Индии сэр Мортимер Дюран подписал соглашение с эмиром Афганистана, по которому была определена граница между британскими и афганскими владениями. Граница прошла по территориям племен белуджи и пуштунов, разрезая их. В результате Афганистан выполнял роль буферного государства с дружественным британцам эмиром. После провозглашения независимости Пакистана в 1947 году афганское правительство отказалось признавать законность линии Дюрана, при этом граница между Афганистаном и Пакистаном не только оставалась практически прозрачной, но во многих местах не была установлена. — Прим, ред.) даже в качестве временной границы. Сильны были также опасения, что это может возродить пуштунский национализм.
Через пятьдесят лет после того, как Аманулла-хан взошел на трон, история повторилась, однако она имела более мрачный конец. В начале семидесятых годов правящий король Захир Шах был свергнут своим двоюродным братом Мухаммедом Даудом, которой при поддержке местных коммунистов и финансовой помощи Советского Союза провозгласил республику. Когда в апреле 1979 года шах Ирана убедил Дауда начать борьбу с коммунистами в армии и государственной администрации, они с целью самозащиты совершили государственный переворот. При отсутствии сплоченности — внутрипартийные разногласия иногда разрешались при помощи оружия — афганские коммунисты не имели никакой социальной опоры за пределами Кабула и нескольких других крупных городов. Их власть основывалась на том, что они контролировали армию и военную авиацию. Тем не менее они начали проводить программу реформ. Особое значение новый режим придавал развитию образования. В деревнях начали обучать девочек; были также созданы некоторые учебные заведения смешанного типа. В 1978 году неграмотность среди мужчин составляла 90 %, тогда как женская неграмотность доходила до 98 %. Через десять лет уровень неграмотности в стране резко снизился. Представителями молодого поколения афганских мужчин и женщин стали врачи, учителя, ученые и инженеры. Несмотря на многие негативные черты режима Народно-демократической партии Афганистана (НДПА), в частности чисток в стиле безумного Пол Пота среди тех, кто был в оппозиции к реформам, при нем вновь в стране начался процесс модернизации, который был прерван свержением короля Аманулла-хана.
Соединенные Штаты, взяв на себя прежнюю роль Британии, вскоре начали подрывать этот режим, вооружая религиозную оппозицию, а в качестве канала использовалась пакистанская армия. Это привело к росту насилия в деревне, так как в племенах раздавали деньги и оружие, побуждая недовольных начать гражданскую войну. Под все возрастающим давлением афганские коммунисты включились в междоусобную борьбу. При таких обстоятельствах Брежнев сделал решительный, но совершенно небольшевистский шаг — послал в Кабул мощную военную колонну, чтобы спасти просоветский режим. Это было именно то, на что надеялся глава картеровской национальной безопасности Збигнев Бжезинский. Интервью, опубликованное французским еженедельником «Нувель Обсерватер» от 15–21 января почти не оставляет места сомнениям:
Вопрос: Бывший директор ЦРУ Роберт Гейтс начинает свои мемуары «Выход из тени» с заявления, что американская разведка начала помогать моджахедам в Афганистане за 6 месяцев до советской интервенции. В этот период Вы были советником по. национальной безопасности при президенте Картере. Тем самым Вы сыграли в этом деле определенную роль. Так ли это?
Бжезинский: Да. В соответствии с официальной версией этой истории, помощь ЦРУ моджахедам началась в 1980 году, то есть после того, как советская армия 24 декабря 1979 года вторглась в Афганистан. Однако на самом деле этот факт до сих пор держался в секрете, все было как раз наоборот: 3 июля 1979 года президент Картер подписал первую директиву о тайном предоставлении помощи оппонентам просоветского режима в Кабуле. И именно в этот день я написал ноту президенту, в которой объяснил ему, что, по моему мнению, эта помощь приведет к советской военной интервенции в Афганистан.
Вопрос: Несмотря на риск, Вы стали сторонником этой тайной акции. Но, может быть, Вы сами хотели, чтобы Советы втянулись в войну, и спровоцировали их?
Б: Это не совсем так. Мы не толкали русских на интервенцию, но сознательно увеличивали вероятность того, что они на это пойдут.
Вопрос: Когда Советы оправдывали свою интервенцию, заявляя, что они намеревались бороться против тайного проникновения Соединенных Штатов в Афганистан, люди им не верили. Однако это была, по сути дела, правда. Вы ни о чем не жалеете сегодня?
Б: О чем жалеть? Эта секретная операция была блестящей идеей. Она заманила русских в афганскую ловушку, а Вы хотите, чтобы мы об этом жалели? В тот день, когда Советы официально пересекли границу, я написал президенту Картеру: «Теперь у нас есть возможность подарить СССР его “вьетнамскую войну”. И действительно, почти 10 лет Москва вела изнурительную войну, которая не способствовала популярности правительства. Этот конфликт привел к деморализации и в конечном итоге к развалу советской империи.
Вопрос: И Вы не жалеете о том, что поддерживали исламский фундаментализм и давали оружие и советы будущим террористам?
Б: Что для мировой истории важнее? «Талибан» или распад советской империи? Несколько безумных мусульман или освобождение Центральной Европы и окончание «холодной войны»? [109]
109
Пренебрежительное отношение к жизням простых людей во всем мире и к их правам — отличительный признак политики Вашингтона до, во время и после «холодной войны», — нельзя было бы продемонстрировать более наглядно, хотя я задаюсь вопросом, как бы граждане Нью-Йорка ответили на этот вопрос после 11 сентября 2001 года.
Русские лидеры попались в ловушку. Документы Политбюро того периода читать очень интересно. За два дня до принятия решения, все Политбюро было против военной интервенции.
Случилось нечто, изменившее их настроение. Еще предстоит узнать, что именно это было, однако ответ, возможно, лежит в архивах ЦРУ. Вероятнее всего, это была дезинформация со стороны США, намекавших на то, что афганский лидер Хафизулла Амин собирается изменить своим покровителям, и именно она сыграла значительную роль в изменении решения Политбюро. Москва решительно заявила, что Амин является агентом ЦРУ, но в то время это расценили как обычную клевету, которая предшествует любой интервенции «великой державы» времен «холодной войны». Ввод советских войск в Афганистан превратил малоприятную гражданскую войну, финансируемую Вашингтоном, в джихад и дал моджахедам («воинам священной войны») возможность выступить в качестве защитников афганского суверенитета от иностранной оккупационной армии. Бжезинский вскоре начал позировать фотографам в пуштунском тюрбане на перевале Хибер и кричать: «Аллах на вашей стороне!», в то время как афганских фундаменталистов в Белом доме и на Даунинг-стрит приветствовали как «борцов за свободу».
Роль Вашингтона в афганской войне никогда не была тайной, однако немногие западные граждане знают, что Соединенные Штаты использовали разведки Египта, Саудовской Аравии и Пакистана, чтобы создать, обучить, финансировать и вооружить международную сеть исламистских боевиков для борьбы с русскими в Афганистане. Бывший корреспондент «Крисчен Сайенс Монитор» и телевидения Эй-би-си на Ближнем Востоке Джон Кули, который легко заводил знакомства с государственными чиновниками и госслужищими в отставке в вышеперечисленных государствах, написал очаровательный рассказ об этом завершающем эпизоде «холодной войны» [110] . Хотя он не всегда называет источники своей информации, а к некоторым сведениям, которые он предоставляет, следовало бы относиться скептически, его информация подтверждает многое из того, о чем в 1980-е годы в Пакистане ходили упорные слухи.
110
Джон Кули. Несвященные войны: Афганистан, Америка и международный терроризм, Лондон, 1999.
Как следует из его рассказа, США вовлекли в антисоветский джихад ряд держав. Кули утверждает, что Китай не ограничивал свою помощь просоветским войскам только оружием; китайцы оборудовали в Синьцзяне подслушивающие станции и даже посылали в Афганистан уйгурских добровольцев, расходы на которых покрывало ЦРУ. Предоставление Китаем помощи до известной степени уже признано в частных беседах высшими военными чинами в Исламабаде, хотя Пекин никогда этого не признавал. Кули предполагает даже, что КНР не имела иммунитета к синдрому постсоветского вывода войск, поскольку боевики-исламисты обрушились на те державы, которые их вооружили. Однако страной, которую Кули не упоминает вовсе, является Израиль, роль которого в этой афганской войне остается самым тщательно хранимым секретом. В 1985 году молодой пакистанский журналист Ахмед Мансур, работая для «Мусульманина», в баре отеля «Интерконтинентал» в Пешаваре случайно наткнулся на группу израильских «советников». Сообразив, что эта новость может подорвать диктатуру уль-Хака, он проинформировал об этом открытии своего редактора, нескольких друзей и корреспондента Всемирной технологической сети (BTC) [World Technology Network (WTN)]. Через несколько дней моджахеды, предупрежденные пакистанской службой внутренней разведки, схватили и убили Мансура.
Кули описывает также встречу в 1978 году в Бейруте с Рэйем Клоузом, бывшим шефом ЦРУ в Саудовской Аравии, который явно очаровал его. Если бы Кули расспросил Клоуза поподробнее, то он бы узнал, что перед этим Клоуз был командирован в Пакистан, где его отец-миссионер преподавал в христианском колледже Формана в Лахоре. Его сын бегло говорил по-персидски, на урду и по-арабски. Формально будучи в отставке, Клоуз идеально подошел бы для того, чтобы помочь срежиссировать операции в Афганистане и продублировать их в Пакистане, где в качестве канала для финансирования подпольной деятельности ЦРУ и отмывания прибыли от продажи героина функционировал Международный кредитно-коммерческий банк (МККБ) [ВССI].
Сам Афганистан через десять лет после вывода советских войск все еще раздирала жестокая междоусобная борьба. Ветераны этой войны помогали дестабилизировать ситуацию в Египте, Алжире, Филиппинах, Судане, Пакистане, Чечне, Дагестане и Саудовской Аравии. Задолго до 11 сентября они бомбардировали цели в Соединенных Штатах и объявили собственную войну «Великому Сатане». Усама бен Ладен стал настоящим пугалом для чиновников США и многих людей в западных странах только после того, как сделал карьеру строительного магната в Саудовской Аравии, имеющего тесные связи с ЦРУ. Когда пакистанские генералы пообещали саудовской династии прислать какого-нибудь князька из королевской фамилии, чтобы возглавить священную войну, добровольцев не оказалось. Вместо этого во дворец в подобном качестве прислали Усаму. Показав себя с лучшей, по мнению «работодателей» стороны, он решил удивить своих патронов в Эр-Рийяде и Фогги Боттом [111] . Кули заключает свой рассказ следующим советом правительству США:
111
Фогги Боттом (Foggy Bottom) — район Вашингтона, в котором расположено здание Госдепартамента.
«Когда вы решите начать войну против своего главного врага, сначала хорошенько посмотрите на людей, которые стоят за вами, которых вы выбрали в друзья, в союзники или наемники. Посмотрите хорошенько, чтобы увидеть, не вынули ли эти союзники свои ножи, и не вонзают ли они их в вашу собственную спину».
Его призывы вряд ли достигли ушей Збигнева Бжезинского, который ни о чем не сожалеет. После ухода СССР из Афганистана в 1989 году фактический альянс государств, которые поддерживали разные фракции моджахедов, быстро распался. Исламабад не хотел никакого правительства, которое способно было бы на глубокую реконструкцию. Он предпочел при поддержке США и Саудовской Аравии навязать стране своего собственного заложника — Гульбеддина Хекматиара (глава «Исламской партии Афганистана» и премьер-министр Афганистана в 1994 и 1996 годах. — Прим. ред.).
В результате произошла целая серия жестоких гражданских войн, перемежающихся временным прекращениями огня, между хазарейцами, которых поддерживал Иран, Ахмад Шах Масудом, которого поддерживала Франция, и узбекским генералом Достумом, которого поддерживала Россия, и правительственными силами. Когда стало очевидно, что силы Хекматиара не в состоянии разбить врагов, пакистанская армия решила поддержать талибов, которые тренировались в религиозных школах Северо-Западной пограничной провинции начиная с 1980 года. В 1992 году главный министр Северо-Западной пограничной провинции сказал мне, что сомневается в том, что эти молодые фанатики из медресе смогут «освободить» Афганистан, но все оставшееся от Пакистана они определенно дестабилизируют.