Чтение онлайн

Продвижение американцев на Ближний Восток можно считать относительно недавним. Во время Суэцкой войны США все еще изображали «антиколониалистов», и этот трюк им удался при видимом согласии Советского Союза и отступлении британцев и французов. Логика американской политики была такой же, как и в конце 1940-х годов, когда государство Израиль было в процессе становления. Пока американский правящий класс был заинтересован главным образом в вытеснении старых европейских колонизаторов из Африки и Азии, Белый дом играл роль оплота «антиколониализма». Но после разгрома старых колониальных империй США встревожились, поскольку в Африке и Азии образовался «вакуумом власти», который могли заполнить местные националистические или коммунистические силы, связанные с СССР. Антиколониализм американцев исчез, и началась полномасштабная экспансия Штатов на Ближний Восток. Это произошло в период между Суэцким кризисом и последней арабо-израильской войной. Целью высадки американского десанта в Айване в 1958 году было сдерживание революционного подъема в этом регионе, особенно в Ираке. С тех пор США, без сомнения, до некоторой степени опираясь на советскую «оттепель», избегали открытого и прямого военного вмешательства в дела Ближнего Востока, что, впрочем, не делало американское присутствие в регионе менее реальным.

Тогда как бы вы охарактеризовали израильскую политику?

Израиль, конечно, действовал исходя из своих собственных мотивов, не считаясь только с интересами американцев. То, что большая часть самих израильтян верит в арабскую угрозу, не подлежит сомнению. То, что заявления некоторых «кровожадных» арабов о том, что «Израиль будет стерт с лица земли», пугают израильтян, — очевидно. Преследуемые памятью об еврейской трагедии в Европе, израильтяне чувствовали себя в изоляции и в окружении «несметных полчищ» из враждебного арабского мира. Для их собственных пропагандистов не было ничего легче, используя словесные угрозы арабов, сыграть на страхе перед еще одним «окончательным решением», угрожающим евреям, но на этот раз в Азии. Используя библейские мифы и все древние религиозно-национальные символы еврейской истории, пропагандисты разжигали высокомерие, фанатизм и помешательство на воинственности, которые привели к захвату израильтянами арабских земель. За всем этим неистовством и заносчивостью присутствует подавленное чувство вины израильтян перед арабами, чувство того, что арабы никогда не забудут или не простят удары, нанесенные им Израилем: захват их земель, миллионы беженцев, постоянные военные поражения и унижения. Наполовину обезумевшие от страха мести со стороны арабов, израильтяне, подавляющим большинством голосов приняли «доктрину», лежащую вне правительственной политики, о том, что безопасность Израиля лежит в периодически проводимых военных действиях против арабских стран, что должно ослабить их настолько, что они утратят способность к сопротивлению.

Но независимо от своих мотивов и страхов, израильтяне не являются независимой силой. Причины зависимости Израиля до некоторой степени «встроены» в два последние десятилетия их истории. Все израильские правительства сделали ставку на «западную ориентацию», одного этого уже было достаточно для превращения Израиля в западный аванпост на Ближнем Востоке, а значит, для вовлечения его в большой конфликт между империализмом (или неоколониализмом) и освободительной борьбой арабских народов. На карту были поставлены и другие факторы. Слабое экономическое развитие Израиля зависело от финансовой помощи крупных сионистских организаций, особенно американских. Эти пожертвования стали проклятием для нового государства, поскольку они давали его правительству возможность управлять балансом платежей путем, невозможным в любой другой стране, без вступления в торговые отношения со своими соседями. Это деформировало экономическую структуру Израиля, способствуя росту непроизводственного сектора, а также и жизненного стандарта, не соотносимого с производительностью и прибылью страны. Израиль в действительности живет совсем не по средствам. На протяжении многих лет около половины израильского продовольствия импортировалось с Запада. Пока американская администрация освобождает от налогов прибыль, помеченную как пожертвования Израилю, Вашингтон контролирует средства, от которых напрямую зависит экономика Израиля. Вашингтон в любой момент может нанести удар Израилю, отменив освобождение пожертвований от налогов (даже если это приведет к потере голосов евреев на выборах). Угроза такой санкции, о которой никто не говорит, но все имеют в виду, является достаточным условием строгого равнения израильской политики на США.

Несколько лет назад, когда я посещал Израиль, крупный израильский чиновник привел мне перечень заводов, которые было невозможно построить из-за возражений американцев: среди них были сталелитейные заводы, производящие сельскохозяйственную технику. С другой стороны, был список фактически ненужных фабрик, производящих фантастическое количество пластиковой кухонной утвари, игрушек и т. д. Кроме того, никакая израильская администрация не могла серьезно подумать о жизненно важной, долгосрочной потребности в торговле и тесных экономических связях с арабскими соседями и об улучшении экономических отношений с СССР и Восточной Европой.

Такая экономическая зависимость нанесла ущерб и внутренней политике Израиля, и культуре. Америка — самый крупный иностранный инвестор, действующий в Святой земле. Богатый американский еврей, бизнесмен, мирно проживающий среди своих нееврейских коллег и друзей в Нью-Йорке, Филадельфии или Детройте, в душе очень горд быть членом избранного народа, в Израиле он использует свое влияние в пользу религиозного обскурантизма и реакции. Ревностный верующий, он враждебно смотрит даже на «мягкий социализм» «Хистадрута» и кибуци и натягивает поводья, укрощая его. Прежде всего, он помогает раввинам поддерживать влияние на принятие законов и большинство образовательных учреждений и соответственно их элитарность.

«Холодная война» дала импульс реакционным течениям и углубила арабо-израильский конфликт. Израиль был ярым приверженцем антикоммунизма. Действительно, политика Сталина, вспышки антисемитизма в СССР, антиеврейская составляющая в процессах Слански, Райка и Костова, проходящих в странах соцлагеря, поддержка даже самых иррациональных форм арабского национализма со стороны СССР — все это вносило свой вклад в формирование политической позиции Израиля. Однако не следует забывать, что Сталин был «крестным отцом» Израиля, что именно по его приказу туда были доставлены боеприпасы, с которыми евреи сражались за создание своего национального государства в 1947–1948 годах, и что в ООН Советский Союз первым проголосовал за признание государства Израиль. Можно спорить о том, что изменение позиции Сталина по отношению к Израилю было следствием реакции на прозападную ориентацию его лидеров. После смерти Сталина в отношениях СССР — Израиль данная расстановка сил сохранялась.

Непримиримая враждебность по отношению к надеждам арабов на освобождение от Запада стала аксиомой израильской политики. Отсюда и роль, сыгранная Израилем в 1956 году в Суэцкой войне. Социал-демократические министры Израиля точно так же, как и сторонники колониализма в западных странах, настаивали на «соблюдении государственных интересов», делая все возможное, чтобы арабы оставались отсталыми и разобщенными. Израиль искусно стравливал консервативные силы и республиканские и национально-освободительные движения в арабских странах. Ранее, когда казалось, что король Хусейн мог потерять престол в результате республиканского восстания или переворота, правительство мистера Эшкола, если бы не завязло в «насеровском перевороте», не постеснялось бы направить израильские войска в Иорданию — маршем на Амман. Прелюдией к событиям конца июня стала враждебность Израиля по отношению к новому режиму в Сирии, который был осужден как «насеровский» или даже «ультранасеровский» (поскольку сирийское правительство показалось лидерам Израиля даже более леворадикальным, чем египетское).

Действительно ли Израиль планировал атаковать Сирию в мае, как полагали в советских разведывательных службах, и Москва предостерегла Насера? Этого мы не знаем. Известно только, что при советской поддержке Насер отдал приказ о мобилизации и концентрации войск на границе Синайского полуострова. Если Израиль имел такой план, ход Насера мог отложить атаку израильской армии на несколько недель.

Если Израиль не имел такого плана, поведение Насера придало «сирийской угрозе» правдоподобный характер, который любые арабские угрозы имели в глазах Израиля. В любом случае правители Израиля были вполне уверены, что их агрессивность в отношении Сирии или Египта вызовет симпатии Запада и принесет им награду. Этот расчет лежал в основе их решения нанести 5 июня превентивный удар.

Они были абсолютно уверены в американской, и до некоторой степени британской, моральной, политической и экономической поддержке. Израиль знал, что, независимо от того как далеко он зайдет в атаках на арабские страны, он может рассчитывать на американскую дипломатическую защиту или по крайней мере на снисхождение США. И он не ошибся. Белый дом и Пентагон не могли не оценить тех, кто по своим собственным причинам подавлял арабских врагов американского неоколониализма. Генерал Даян действовал на Ближнем Востоке так же, как маршал Кай, и, казалось, выполнял работу с поразительной скоростью, эффективностью и тщательностью. Он был, да и остается, гораздо более дешевым и покладистым союзником Запада, чем Кай.

Не могли бы мы теперь поговорить об арабской точке зрения и том, как действовали арабы накануне кризиса?

Поведение арабской стороны, особенно колебания и метания Насера накануне «эпохи противостояния», представляет действительно разительный контраст по сравнению с израильской решительностью и почти несдерживаемой агрессивностью. Выдвинув при поддержке СССР свои войска к границам Синайского полуострова и даже приведя в состоянии боевой готовности ракеты русского производства, Насер затем, без предварительной консультации с Москвой, объявил о блокаде Тиранских проливов. Это было провокацией, но практически значило немного. Западные державы не посчитали этот ход достаточно важным для того, чтобы попытаться ее снять. Это принесло Насеру престиж и дало возможность заявить, что он отобрал у Израиля последний плод их победы 1956 года. До Суэцкой войны израильские суда не могли проходить по этим проливам. Израильтяне старались преподнести эту блокаду как смертельную угрозу их экономике, что не соответствовало действительности, но они ответили мобилизацией сил и их выдвижением к границам.

Советская пропаганда все еще продолжала открыто поддерживать арабов. Однако съезд коммунистических партий Ближнего Востока, прошедший в мае (его итоги были изложены в «Правде»), уделил на удивление мало внимания кризису и допустил немало критики в адрес Насера. Что было важнее, так это любопытные закулисные дипломатические маневры. 26 мая, глубокой ночью, советский посол разбудил Насера, чтобы крайне серьезно предупредить его о том, чтобы египетская армия не открывала огонь первой.

Насер подчинился. Подчинение было настолько полным, что он не только сдерживал военные действия, но и не принял никаких мер предосторожности против возможной атаки Израиля: он оставил аэродромы незащищенными, а самолеты остались незакамуфлированными и так и не поднялись в воздух. Арабы даже не потрудились заминировать Тиранские проливы или разместить несколько орудий по их берегам, что с глубоким удивлением обнаружили израильтяне.