Чтение онлайн

– Через несколько дней, – объясняю, – я к вам ещё вечером сегодня приду. На раскоп.

– Спасибо, что предупредили! – Юля самая бойкая и переходит в наступление, – А то рухнули сегодня как снег на голову. Мы даже подготовиться не успели.

– Вы и так красивые, зачем готовиться? – говорю, – и давайте на "ты", а то я себя стариком чувствую.

– Никакой ты не старик, – заявляет Надя, ревниво поглядывая на подругу.

– Вы на речку куда ходите? – резко меняю тему.

– Прям за рощей, там пляж небольшой есть. Только лепёх коровьих много, – жалуется Татьяна.

– Ну кто ж там купается?! – заявляю, – хотите, я вам нормальный пляж покажу? Его только местные знают. Приезжим мы не рассказываем. И вы молчите, это тайна!

– Покажи, – загорается Надя.

– Нас не отпустят, – вздыхает Татьяна.

– Выкрутимся, – решительно говорит Юлька, – когда, завтра?

– Завтра я на работе занят, – прикидываю свои планы, – давайте послезавтра. Вечером уточним ещё.

Когда я ухожу, чувствую спиной три девичьих взгляда.

– Грандиозный человек, – говорит Нинель, – глыба! Такой масштабный! Такой настоящий!

Это она о профессоре Аникееве. Косматый археолог оставил глубокую рану в её большом нежном сердце.

Нинель поднимает глаза и виновато берёт со стола мармеладную дольку. Мармелад принёс я. Любовь к возвышенному и романтичному борется в душе Нинели с мелочной страстью к сладостям. Я этим цинично пользуюсь.

В редакции я всё ещё посторонний. Народ присматривается ко мне, но во внутренний круг не пускает. Сегодня начинаю штурм этой крепости. Мармелад – мой троянский конь. Тем более что у меня появляется предлог.

– Давайте сходим к археологам вместе? – предлагаю, – вечером, когда они копать будут.

– Разве это уместно? – честное слово, Нинель даже слегка краснеет, – не хочу быть навязчивой.

В её глазах вспыхивает мечтательность.

– У нас повод есть, – объясняю, – я буду фоторепортаж делать, а вы к нему дополнительную фактуру выясните. Я Аникеева уже предупредил.

– Как ты любезен, – расцветает журналистка. – Это очень интересно, возможно уже есть находки. Про них надо обязательно в статье рассказать. Спасибо за мармелад, ты сам тоже кушай. Будешь чай?

– Буду.

– Таша, поставь чайник пожалуйста, – тут же делегирует Нинель.

Худая остроносая Таша обычно сидит в другом кабинете, вдвоём с Уколовым. Но тот сегодня укатил в поля. Таше скучно. Она сидит на подоконнике и таскает со стола мармеладки.

– Есть находки, – подтверждаю, – лично с утра видел.

– Сколько можно галдеть! – влезает в разговор мужчина с эскобаровскими усами, – Не мешайте людям работать.

– Вам, Иван Петрович, спешить некуда. Вы четвёртый день свой очерк в муках рожаете. – огрызается Нинель, – "… об экономических аспектах прироста свинопоголовья".

– В отличие от вас, пустозвонов, аналитикой тоже кто-то должен заниматься, – парирует "эскобар", – на улицу ступайте и там лясы точите.

– Правда, Нинель, – поддерживает его Степановна – отвлекаешь.

Степановна – ответственный редактор. К её мнению прислушиваются. Слова она произносит солидно и весомо.

В данный момент Степановна занята двумя делами сразу. Читает журнал "Работница" и довольно шустро вяжет крючком.

– Идём, Альберт! – Нинель поднимается над столом как грозовая туча. – Нам нечего делать среди этих мещан.

– Я с вами! – спрыгивает с подоконника Таша, забыв про чай.

Таша немногим старше меня. Она закончила педучилище в Кадышеве и теперь поступает на журфак. Третий год подряд. В этом тоже поедет. В газете она числится на полставки. Вторую половину времени отрабатывает в Берёзовском детсаду.

Таша специализируется на детях, подростках и молодёжи. Я удивлён, что на раскопки поехала не она.

На крыльце разволновавшаяся Нинель достаёт пачку "Герцеговины Флор" и предлагает мне и Таше. Отказываюсь.

– Спортсмен, – хихикает Таша, стреляя глазами. Она подвижная, как блоха. Курит Таша "в кулачок", словно мелкий уголовник.

– Опять бесится, – ухмыляясь сообщает она.

– Усатый? – уточняю.

– Да, Ивахнюк – кивает Таша, косясь на Нинель.

Её переполняет желание выплеснуть редакционные сплетни на свежие уши, но останавливает молчание коллеги.

Редакционная "прима" раскуривает сигарету, манерно держа её в пальцах, как дирижёр – палочку.

– Второй год бесится, – осторожно сообщает она. – Как Марина появилась, так он места себе не находит.

– При чём здесь Марина? – строю из себя дурачка.

Таша хихикает.

– Он ведь "исполняющим обязанности" был, после прежнего редактора, – решается Нинель, – Назначения ждал. А тут какая-то профурсетка на его место. Нет, ты не думай, – спохватывается она, – мне Маринка нравится. Ответственная она и соображает по-столичному. Не то, что остальные в нашем болоте…

Умиляюсь. Нинель, нисколько не сомневаясь использует меня как агента влияния. В редакции догадываются, что меня к работе привлекла Подосинкина. Но что нас связывает, точно не знают. Так что слухов нам с белокурой редакторшей можно не опасаться. Что бы мы ни делали, они всё равно появятся.

– Что, Ивахнюк, сильно переживал? – возвращаю разговор в нужное русло.

– Каждую неделю в райком кляузы таскал, – Нинель щурится на табачный дым, – Все надеялся рокировку сделать. Самому наверх, а Марину под себя, замом. Как сотрудника ценного, но неопытного. Сейчас притих что-то. Небось, задумал чего.

Вот так "тайны Мадридского двора". У Марины в редакции есть весьма активная "пятая колонна".

– А Комаров? – уточняю.

– Что, Комаров? – удивляется вопросу Нинель.

– На чьей стороне?

– "Пионеров лучший друг, наш товарищ Ивахнюк", – цитирует Таша нараспев. – Они раньше с Комаровым вместе в райкоме сидели. Один по идеологии, а второй по работе с молодёжью. В соседних кабинетах. Ты сам-то, как думаешь, на чьей он стороне?

А я думал, тайная страсть, неразделённые чувства… Версия Нинель циничнее, но куда вероятней. Своим появлением, Подосинкина спутала карты местным товарищам. Теперь она как бельмо на глазу Комарову и его бывшему коллеге.

А меня им обоим тем более любить не за что. Если бы не я, Марину после недавних событий попёрли бы с руководящей должности, а, может, и вообще из газеты. Тогда в публичном пространстве Берёзовского района воцарился бы мир и покой.