Чтение онлайн

В комнате ее ожидал приятный сюрприз: Маккин, полностью одетый и источающий свежесть морского бриза, сидел на кровати с напряженно выпрямленной спиной. Он не оставил ее одну в незнакомой обстановке, и это обстоятельство вмиг подняло настроение. Надежные парни нынче на вес золота.

— Спасибо за футболку, Макки.

— Угу. — Юноша напрягся еще больше. К Аркаше он не повернулся, продолжая старательно пялиться в окно. Такой жгучий интерес могли вызвать разве что летающие слоники, делающие «мертвые петли» в утренних небесах.

Не найдя за окном блещущих талантами слоников и попутно удивившись нездоровой пунцовости соседа, — щеки еще куда ни шло, а вот уши у бедняги горели, будто кто-то аккуратно варил их изнутри, — Аркаша обратила внимание на собственную кровать. И желание провалиться сквозь землю — самое безобидное, что пришло на ум в тот момент.

Насвистывая какой-то веселый мотивчик, на покрывале в окружении девичьего нижнего белья сидел Шаркюль и болтал в воздухе когтистыми лапками. На шее у гоблина красовался один из Аркашиных лифчиков, из кармана пиджака торчали носки, а сам комендант, капая слюной от усердия, закрашивал красной помадой белые полоски шерсти спящего Гучи.

Охнув, Аркаша кинулась к гоблину.

«Ну, ты дурилка, Теньковская! — мысленно орала на себя девушка, сгребая в кучу провокационную одежку и скидывая ее в сумку. — Чего сразу не убрала свои тряпки?! От Макки сейчас пар к потолку пойдет! И кто будет виноват? Да, ты, Теньковская! Только ты!»

— Я обычно более аккуратна.

«До чего жалкие оправдания, Теньковская».

— Да ничего. — Маккин наконец осмелился глянуть на Аркашу. Образ мальчика-помидорки тоже шел русалу, но об этом девушка благоразумно умолчала. Нужно беречь нервы впечатлительного соседа.

— Брешет самка Аркаши, — прохрипел Шаркюль, послушно возвращая все присвоенные вещи вместе с тюбиком губной помады.

— Ты о чем? — грозно поинтересовалась девушка, пряча сумку в шкаф за дверью.

— Вовсе она не аккуратна.

— Слушай ты... — Аркаша глубоко вздохнула и сдержанно закончила: — А тебе не пора куда-нибудь? Например, за другими следить?

Шаркюль похлопал глазками и, пожав плечами, спустился с кровати. Но вопреки ожиданиям ребят, к выходу не двинулся. Вместо этого гоблин неспешно обмотал шею измазанным помадой хвостом Гучи, соорудив себе этакий модный воротничок.

— Я постоянно за всеми слежу.

— Каким образом? — Аркаша, переминаясь с ноги на ногу, изо всех сил сдерживалась, чтобы не сообщить коменданту в менее деликатной форме о том, что ему необходимо свалить из их комнаты. Немедленно.

Шаркюль непринужденно почесал бугристый подбородок, откинул прочь хвост скунса, а затем легонько стукнул себя по шее. От кожи отделилось что-то круглое и рухнуло на подставленную гоблином лапу. Аркаша вмиг оказалась рядом. Маккин привстал с кровати, с любопытством оглядывая предмет — темно-серый шарик.

Внезапно шарик пошевелился, и на его боку разошлись створки, обнажив блестящую поверхность с одной черной точкой.

«Глаз?»

Ребята одновременно отпрянули от гоблина.

— Фу, гадость какая. — Аркаша с размаху села на кровать Маккина, слегка задев русала локтем. — Это было в шее?

— Да. — Гоблин с гордостью продемонстрировал зрителям моргающий глаз. — У меня таких полно. По всему общежитию разбросано. Так что я слежу одновременно за всеми.

— Теперь ясно, почему Скальный назначил его комендантом, — пробормотал Маккин. — Многоокий.

— Минуточку. — Аркаша подняла руку, словно ученица, возжелавшая ответить на вопрос. — В комнатах ты свои гляделки тоже разбросал?

— Да.

— И где-то еще?

— Во всех без исключения комнатах. — Гоблин премерзко осклабился. — Кстати, самка Аркаши, она похожа на созвездие Большого Пса.

— Кто? — процедила сквозь зубы девушка, заранее зная ответ.

— Горстка родинок прямо на твоей...

Кроссовки — лучшее изобретение человечества. И бегать удобно, и по морде дать легко.

Аркаша, сохраняя на лице перекошенное выражение, замерла с протянутой и только что завершившей бросок рукой. Оставшийся без пары кроссовок, позабытый на полу, оказался там ко времени и к месту. Возможно, таранить нагловатых субъектов не было целью всего его существования, но с задачей он справился со всей ответственностью — врезался в скалящуюся морду гоблина с такой силой, что тот опрокинулся на постель.

— Морская Звезда! — ужаснулся Маккин.

— Неа, до звезды ему далеко. — Аркаша, гневно сопя, уперла руки в бока. — Морской ползучий гад — это да, про него.

— Обидненько. — Шаркюль сел, отлепил от морды кроссовок и задумчиво понюхал его.

— А уж мне-то как обидненько, — передразнила гоблина Аркаша. — Никакого уважения к привату! А ну МАРШ за своей гляделкой!

Глухо бормоча что-то себе под нос, словно ругающийся под водой бегемот, Шаркюль прошел в ванную комнату и принялся чем-то там грохотать.

— Унитаз не раздолбай. — Аркаша так распалилась, что уже не могла понять, то ли она коменданта подстегивает, то ли саму себя.

Полминуты спустя на пороге вновь нарисовался гоблин — мрачный, словно новорожденная грозовая тучка.

— Нашел?

— Нашел.

— Вали.

— Валю. — Осознав смысл последнего пожелания, Шаркюль дернулся в сторону Маккина, наблюдавшего всю сцену с величайшим сочувствием, и тоном заядлого шкодника наябедничал: — Самка Аркаши не уважает авторитеты.

— Точно. Не уважаю, — согласилась Аркаша. — А потом догоню, поймаю и еще пуще уважать не буду.

— Угрожаешь, — вяло констатировал гоблин.

«Притормози-ка, Теньковская. — Девушка закусила губу. — Рановато бычиться начала. Не в том положении, чтобы рожки показывать. Давай-ка включай пай-девочку».

С миной, от которой в радиусе километра мгновенно прокисло бы все молоко, Шаркюль начал открывать входную дверь. Не позволяя гоблину покинуть помещение, Аркаша пнула по двери, заставив ее вновь захлопнуться. Краем глаза заметив, что Маккин вскочил с кровати, — видать, решил, что соседка окончательно съехала с катушек и следующим пинком вышибет дух из коменданта, — девушка быстро присела, чтобы ее лицо оказалось на уровне морды гоблина.

— А как насчет того, чтобы малюсенький махровый носочек помог конфликту исчерпать себя? — мурлыкнула она, заискивающе глядя в блестящие, похожие на черные маслянистые оливки, глазки Шаркюля. Подобным взглядом она часто усыпляла бдительность Инессы Бобруйской, пока та шарилась в их с тетей Олей холодильнике в попытке понять, хорошо ли Захарова кормит маленькую подопечную. Умилительные улыбашки, милое хлопанье глазками, захватывающие выдуманные на ходу истории, рассказываемые захлебывающимся от наигранного восторга голосом, — все, только чтобы специалист опеки не вздумала вдруг заглянуть в ящики по соседству с холодильником, наполненные фигуристыми вонючими бутылями — полупустыми или все еще не откупоренными.