Чтение онлайн

– Разве тебе не известно, что карматы – всего лишь орудие? Они служат нашей Сестре! Как ты собираешься одолеть карматов?

Что ж, надо решаться.

Тарег быстро проговорил:

– Если за карматами стоит аль-Лат, значит, я должен одолеть аль-Лат.

И закрыл глаза.

Ответом ему стал громовой, издевательский хохот. Богини смеялись – от души, закидывая рогатую и ушастую головы. В общей какофонии мешались свист ветра и заливистый вой псов, бродивших поблизости. Гончие Манат, наверное, тоже смеялись над наглостью маленького сумеречника.

Тарег сжал кулаки, стиснул зубы и разлепил ресницы. И выдавил из себя – главное:

– Я… нуждаюсь… в вашей… помощи.

Хохот стих, словно его срезало.

Манат сухо тявкнула:

– С чего бы нам помогать тебе, маленький дурачок? Она – наша сестра! А ты – глупое, слабосильное существо на поводке у еще более глупого и слабосильного существа!

Нерегиль процедил:

– Она больше не ваша сестра. Теперь имя ей – легион. Такие, как я, от века убивали таких, как она.

– Не по зубам пасть разеваешь, Тарег.

Это спокойно сказала Узза.

Нерегиль кивнул. И, кашлянув и тронув петлю на горле, проговорил:

– Были бы зубы – не пришел бы. А так – смотрите сами. Либо я ее уничтожу, либо она вас.

Последнюю фразу Тарег прошипел с искренней ненавистью. Занесенный песками оазис под Марибом он проезжал. И сдуру дотронулся до торчащего из песчаной дюны камня. Тот оказался вершиной купола местной масджид – там пытались спастись от страшного самума люди. Они задыхались долго, один за другим. Скрежещущий хохот демонихи в реве песчаной бури он тоже расслышал. Т-тварь…

Глаза заволокло пеленой ярости.

Над ним хихикнули:

– Смотрите, какой свирепый…

– Она заберет все ваши земли. Все оазисы. Все города, – прошипел он, зло прищуриваясь. – У нее брюхо – как прорва.

– Али и так забрал у нас все, – неожиданно грустно усмехнулась Узза.

– Тогда почему вы все еще здесь?

Красные и матово-черные глаза уставились на него изучающе.

– Ты глуп, – наконец, прорычала Манат. – Потому что не знаешь, о чем просишь.

– Я прошу помощи, – кашлянув, настойчиво сказал нерегиль.

– Нет! – гавкнула Манат. – Ты в силах все сделать сам. Прикончи ее! Твоя победа – залог нашей свободы. Победишь ее – и мы сможем покинуть эти земли!

– Покинуть эти земли?.. – зло выдохнул нерегиль. – Для чего? Куда вы пойдете? Миру осталось не так уж много. Нам всем осталось не так уж много. Я хочу провести последние годы жизни с честью. И с чувством выполненного долга. А вы?

– Я тебе ответила, – угрожающе оскалилась богиня.

– Я прошу помощи, – стискивая кулаки, сказал Тарег. – Я готов заплатить.

– Хорошо, – вдруг отозвалась Узза. – Мы поможем тебе. И ты заплатишь. Я даже открою тебе, о чем ты на самом деле просишь.

Видимо, он слишком заинтересованно встрепенулся – и они опять захохотали.

Отсмеявшись, Узза улыбнулась бронзовыми губами:

– Ты не одолеешь ее, пока не станешь тем, кем тебя назвали люди.

– Но…

– Ты – не Страж Престола. Ты ненавидишь аш-Шарийа. Ты ненавидишь людей. А ведь тебе поручено их защищать.

– Вы – богини, к которым сотни лет все здешние… люди, – сплюнул Тарег, подивившись, насколько люто, на самом деле, ненавидит ашшаритов, – обращаются за помощью. Все эти… – тут нерегиль широко махнул рукавом, – так называемые… люди… – слово давалось ему тяжело, его приходилось выталкивать языком из сведенной яростью гортани, – суть подлые, вероломные, развратные твари, которых, по справедливости, нужно испепелить небесным огнем. А мой хозяин – настоящий выродок, заслуживающий самых глубоких кругов ада в посмертии. И я не знаю, кого и зачем я защищаю. Это чистая правда, и тут мне возразить нечего.

– Ты – глуп, – высокомерно фыркнула Манат. – Впрочем, поскольку ты глуп, ты не поймешь, насколько ты глуп. Но мы тебе, дурачку, так и быть, поможем. Мы поможем тебе… одолеть аль-Лат… хи-хи-хи…

– Кто мы такие, чтобы вставать между нерегилем и его демоном… – насмешливо прошелестела Узза.

– Называйте свою плату, – сглотнув, выговорил Тарег.

Жар ярости спал, и холод опять продернул вниз по позвоночнику. Скулы сводило, плечи дрожали, словно после многочасовой пробежки в полном доспехе.

– Три услуги для Манат, – показала зубищи псоглавая богиня.

– Три услуги для Уззы, – улыбнулась Рогатая.

– Мы называем дело – ты исполняешь. Дважды по три услуги, – проговорили богини странным, жутковатым хором.

Стараясь не дрожать всем телом и пряча кулаки в рукава, Тарег выдохнул:

– Принимаю уговор!

– Глупец, – жалостливо улыбнулась Узза.

И исчезла.

Следом в глухой темени ночи испарилась Манат.

Тарег выдохнул. Потом выдохнул еще раз. Потом пошатнулся, качнулся вперед и уперся ладонями в камень перед собой.

А следом у него подкосились ноги, и нерегиль осел на землю – все так же удерживая ладони на ледяной неровной поверхности. Прислонившись к камню лбом, он несколько мгновений наслаждался прохладой и одиночеством.

А потом кашлянул и прошептал:

– Поди ж ты… Получилось!..

И тут за его спиной вкрадчиво прошелестело:

– Где же мой муж? Неужели ты не видел его, о самийа?..

А тихий, хрипловатый голос сказал из влажной черноты пещеры:

– Я, Манат, поручаю тебе найти и покарать виновника несчастий этой женщины, о Страж. Такова первая услуга, которую ты мне окажешь.

В темноте залились воем гончие.

А тихий призрак за спиной всхлипнул:

– Где же мой муж?.. Где мой Джундуба? Он не оставит меня в беде! Я должна покинуть дом этого нечестивца, скажите моему мужу, что Катталат аш-Шуджан не приняла ни единого подарка! О Джундуба, я верна тебе!

Прозрачная, набрякшая сероватым лунным светом фигурка заломила руки, зазвенев браслетами. Разодранное до живота платье разошлось в стороны, показывая три – нет, четыре – четыре колотые раны, темнеющие запекшейся кровью.

– Я верна мужу, так и передайте! Спаси меня из рук нечестивого, о Джундуба, он держит меня в задних покоях и подсылает с подарками кормилицу, старую змею…

Таиф, весна 488 года аята

Казим стоял на солнце и очень страдал. Тень от дувала была по полуденному времени тоненькая-тоненькая, и айяр маялся под отвесными лучами в ватном халате. Последнюю неделю в оазисе похолодало так, что песок у колодца ночью схватывался ледяной коркой. Людишки шептались, что все из-за нее. Из-за бабы, которая ночью по улицам босиком шлепает. Болтали также, что, мол, следочки тоже все белые от инея. А вдоль дороги лишь замершие дома стоят – и тишина…