Чтение онлайн

«Слаол создал мир, — пела Орэнна, — и создал богов, чтобы они оберегали его. Он создал людей, чтобы они населяли этот мир, создал растения и животных, чтобы они кормили и давали приют людям. В начале, когда всё это было создано, существовали только любовь и радость, потому что люди были спутниками богов. Но некоторые из богов завидовали Слаолу, потому что ни один из них не был таким ярким и сильным, как их создатель, а Лаханна завидовала сильнее всех и попыталась затемнить яркость Слаола, проскальзывая перед его лицом. А когда она потерпела неудачу, то убедила всех людей, что может изгнать смерть, если они будут поклоняться ей вместо Слаола. И с этого, — пела Орэнна, — начались страдания людей. Невзгоды, болезни, тяжкий труд, боль и смерть не были побеждены, потому что Лаханна лгала, а Слаол отдалился от мира и чтобы люди смогли осознать его силу, позволил зиме опустошать землю».

«Но сейчас, — пела Орэнна, — мир должен вернуться к своему началу. Лаханна поклонится Слаолу и он вернётся, а на земле закончатся страдания. Больше не будет зимы, не будет горестей, потому что Слаол займёт достойное его место, а умершие уйдут к Слаолу вместо Лаханны, и будут блаженствовать в его бесконечном сиянии. — Голос Орэнны был слабым и пришёптывающим, и казался исходящим из камней от неземного существа. — Мы будем жить в сиянии Слаола, — пела она, — и пользоваться его покровительством». При этих словах тень самой высокой арки дотянулась до Камня Солнца. А Слаол, ослепительный, устрашающий и огромный, висел прямо над своим храмом. Становилось прохладно, и первые дуновения ночного ветра относили в сторону дым от костров.

«Слаол даритель жизни, — пела Орэнна, — единственный даритель жизни, и он вернёт нам жизнь, если мы отдадим жизнь ему». Тень поползла вверх по Камню Солнца. Вся земля между этим камнем и храмом теперь была погружена в темноту, а остальная часть холма зеленела под последним светом уходящего года. «Сегодня вечером, — пела Орэнна, — мы отдадим Слаолу земную невесту, и он вернёт её нам».

Сабан не сразу осознал смысл этих слов и понял назначение Лэллик. То же самое назначение, которое Орэнна избежала в Храме Моря в Сэрмэннине, и он понял, что его клятва возвращена ему таким кровавым образом.

— Нет! — закричал Сабан, нарушив торжественно мрачное безмолвие. Один из копьеносцев ударил его по голове древком копья. Он повалил Сабана на землю, а другой прижал свой клинок к шее Сабана. Камабан даже не обернулся на шум, не пошевелилась и Лэллик. Орэнна спокойно продолжала.

«Мы отдадим невесту солнцу, — пела Орэнна, — и мы увидим, что она возвращается к нам живой, и мы узнаем, что бог услышал нас, что он любит нас, и что отныне всё будет хорошо. — Мёртвые вернутся, — пела Орэнна, — мёртвые будут танцевать, а когда невеста вернётся к жизни, больше не будет слёз по ночам, не будет горестных рыданий, потому что люди будут жить вместе с богами и станут похожими на них». Сабан боролся, пытаясь подняться, но оба копьеносца крепко удерживали его. Он увидел, что солнце уже спряталось за самой высокой аркой и ярко освещает всю внешнюю часть храма.

Камабан повернулся к Лэллик. Он улыбнулся ей. Он вытащил руки из-под своего плаща с белыми перьями и нежно развязал тесьму на горловине её рубахи. Она подрагивала, и тихонько хныкала.

— Ты отправишься в путешествие, — успокоил её Камабан, — но это будет не долгое путешествие. Ты поприветствуешь Слаола лицом к лицу и принесёшь его приветствие обратно к нам.

Она кивнула, и Камабан стянул рубаху с её плеч и уронил на землю. Её белое обнажённое тело трепетало на фоне серого Камня Солнца.

— Он приближается, — прошептал Камабан, и вытащил из-под своего плаща бронзовый нож с деревянной рукоятью, украшенной множеством мелких золотых гвоздиков. — Он приближается, — повторил Камабан и вполоборота повернулся к камням, и в это мгновение солнце пронзило самую высокую арку храма, направив остриё блестящего света на камень солнца. Луч света — узкий, сильный и яркий — скользнул над камнем-перекладиной дальнего края Небесного Круга, прошёл сквозь самую высокую арку и под ближайшей перекладиной, и упал на Лэллик, дрожащую под занесённым над ней ножом. Бронзовый клинок блеснул на солнце.

— Нет! — снова закричал Сабан, но копьеносцы ещё крепче прижали копья к его шее. Толпа затаила дыхание.

Однако нож не двигался.

Толпа ждала. Луч света не будет длиться долго. Он уже уменьшался, когда солнце садилось за горизонт позади храма, но клинок всё ещё оставался наверху, и Сабан увидел, что он дрожит. Лэллик тряслась от страха, и кто-то зашептал Камабану ударить клинком до того, как солнце зайдёт. Но так же, как когда-то Хирэк был парализован золотом на языке Камабана, так и сам Камабан неподвижно застыл.

Потому что по Священной Тропе шел мертвец.

Мертвец вернулся, как и обещала Дирэввин.

В конце Священной Тропы стояла небольшая группа людей. Никто не обратил на них внимания, полагая, что это опоздавшие на церемонию, и они оставались в низине, когда Орэнна пела историю о создании мира. А теперь одинокая фигура отделилась от группы и поднялась на Священную Тропу между белыми меловыми рвами. Она шла медленно, прихрамывая, и именно её появление заставило замереть руку Камабана. Он всё ещё не мог пошевелиться, только изумлённо смотрел на женщину, приближавшуюся к длинной тени храма. Она была укутана в плащ из шкуры барсука, шерстяная шаль покрывала её длинные седые волосы, а глаза, пристально смотревшие из-под капюшона, были безжалостными, умными и пугающими. Это была Санна, и она пришла, чтобы забрать свою душу, а Камабан внезапно закричал, чтобы она уходила.

— Пора! — из храма закричала Орэнна. — Приди! Приди!

Но Камабан не пошевелился. Он неподвижно смотрел на Санну, подошедшую к Камню Солнца. Она улыбнулась ему, и всего один зуб блеснул у неё во рту.

— Ты сохранил мою душу? — спросила она у него голосом, иссохшим как кости, покоящиеся многие века в тёмных глубинах могильных курганов. — Моя душа цела и невредима, Камабан?

— Н-н-не уб-б-бивай меня, п-п-пожалуйста, н-н-не убивай меня, — умолял Камабан. Старуха улыбнулась, обняла его руками за шею и поцеловала в рот. Толпа изумлённо наблюдала. Многие узнали её, и начали притрагиваться к паху, дрожа от страха. В это время Льюэдд растолкал в стороны испугавшихся воинов, прижимающих Сабана к земле. Сабан вскочил на ноги, схватил копьё одного из стражников и побежал к Камню Солнца, на котором угасал последний луч Слаола.

— Приди! — снова закричала Орэнна, а толпа стонала и рыдала от страха перед мёртвой колдуньей в чёрно-белом плаще. Копьеносцы не осмелились вмешаться, потому что видели ужас Камабана, поразивший и их тоже.

Санна оторвала рот от губ Камабана.

— Лаханна! — взмолилась она скрипучим голосом, — Отдай мне его последний вздох, — и снова поцеловала его.

Сабан со всей силы вонзил копьё в спину брата. Он не минуты не колебался, потому что именно его собственная клятва подвергла опасности жизнь дочери, и он один мог спасти её. Он ударил Камабана в спину, и тяжёлое остриё копья пробило рёбра, войдя прямо в сердце. Сабан кричал, нанося удар, и сила этого смертельного удара отбросила Камабана вперёд. Он упал с поцелуем женщины у себя на губах.

Санна крепко вцепилась в Камабана, когда они упали. Затем подождала, и, убедившись, что её враг действительно мёртв, откинула капюшон. Сабан увидел, что это Дирэввин, как и должно было быть. Они смотрели друг на друга, на кровь на траве между ними, и на луч света, исчезающий с Камня Солнца.

— Я забрала его душу, — прошептала Сабану Дирэввин. Её волосы были выбелены пеплом, а дёсны всё ещё кровоточили там, где она повыдергивала все зубы. — Я забрала его душу, — ликовала Дирэввин.