Чтение онлайн

Хенгалл шёл во главе своего племени, на берегу одного из больших ручьёв он дождался Сабана.

— Мы должны поговорить, — сказал он сыну, затем взглянул на Камабана, ковылявшего в нескольких шагах позади. Юноша нашёл другую полусгнившую баранью шкуру на замену своей старой рубахи, и нёс мешок из невыделанной кожи, в котором хранилось его нехитрое имущество — кости, змеиная кожа и амулеты. От него воняло, а волосы опять были спутанными и грязными. Он взглянул на отца, вздрогнул и сплюнул на тропинку.

Хенгал брезгливо отвернулся и зашагал вперёд с Сабаном. Через некоторое время он спросил Сабана заметил ли он какая хорошая пшеница в Мэдене. Кажется, что буря пощадила эти поля, завистливо заметил он, и добавил, что видел прекрасных толстых свиней в зарослях у реки. «Свиньи и пшеница, — сказал он, — это всё, что людям необходимо для жизни, и за что он благодарен богам».

— Возможно, только свиньи, — размышлял он, — наверное, это всё, чем нам надо питаться. Свиньи и рыба. От пшеницы одни неудобства. Она сама не сеется, это хлопоты.

Хенгалл нёс кожаную сумку, которая позвякивала при ходьбе, и Сабан предположил, что в ней некоторые ценности племени. Люди идущие далеко впереди запели, и звук становился всё громче, когда все подхватывали мелодию. Она докатилась и до идущих позади, но ни Хенгалл, ни Сабан к пению не присоединились.

— Через несколько лет, — внезапно сказал Хенгалл, — ты будешь достаточно взрослым, чтобы стать вождём.

— Если будут согласны жрецы и люди, — осторожно произнёс Сабан.

— Жрецов можно подкупить, — сказал Хенгалл, — а люди сделают, как им скажут.

Голубь захлопал крыльями в листве, и Хенгалл поднял глаза, чтобы увидеть направление полёта птицы, надеясь, что будет хорошее знамение. Оно было хорошим, так как птица направилась к солнцу.

— Санна хочет тебя видеть, — зловеще сказал Хенгалл. — Встань перед ней на колени и склони голову. Я знаю, что она женщина, но обходись с ней как с вождём, — он нахмурился. — Она суровая женщина, суровая и безжалостная, но имеет власть. Боги любят её, или боятся её, — он с восхищением покачал косматой головой. — Она была уже старой, когда я был мальчиком!

Сабан почувствовал страх от перспективы встречи с Санной.

— Почему она хочет меня видеть?

— Потому что ты женишься на девушке из Каталло, — спокойно сказал Хенгалл, — а Санна выберет её. Ни одно решение в Каталло не принимается без Санны. Они зовут вождём Китала, но он слушается эту старуху. Они все так делают.

Сабан ничего не сказал. Он знал, что не сможет ни на ком жениться, пока не пройдёт испытание на зрелость, однако ему понравилась эта идея.

— Ты возьмёшь невесту из Каталло, в знак того, что наши народы в мире. Ты понимаешь это?

— Да, отец.

— Но в Каталло не знают, что ты теперь мой единственный сын, и им не понравится, что ты ещё не взрослый. Вот почему тебе надо понравиться Санне.

— Да, отец, — Сабан понял, что Китал и Санна ожидают, что в Каталло придёт Ленгар и предъявит права на невесту, но тот сбежал и поэтому он должен занять его место.

— Ты станешь вождём, — устало сказал Хенгалл, — и это означает, что ты будешь предводителем наших людей. Однако быть вождём не означает, что ты можешь делать всё, что захочешь. Люди не понимают этого. Людям нужны герои, но герои губят своих людей. Лучшие вожди понимают это. Они знают, что не могут превратить ночь в день. Я могу сделать только то, что возможно, и не более. Я могу разрушить плотины бобров, чтобы верши не высыхали, но я не могу приказать реке сделать это для меня.

— Я понимаю.

— И мы не можем воевать, — с усилием произнёс Хенгалл. — Я не боюсь поражения, но мы будем сильно ослаблены, независимо от того проиграем или выиграем. Ты понимаешь это?

— Да.

— Это не значит, что я уже собрался умирать! — продолжил Хенгалл. — Мне почти тридцать пять лет. Представь, тридцать пять! Но у меня осталось ещё много лет. Мой отец прожил больше пятидесяти пяти лет.

— И ты тоже, я надеюсь, — неловко вставил Сабан.

— Но ты должен быть готовым, — сказал Хенгалл. — Пройди через испытания, ходи на охоту, добудь несколько голов Чужаков. Покажи племени, что боги благосклонны к тебе, — он внезапно кивнул и, больше не сказав ни слова, повернулся и подал знак своему другу Вэлэну присоединиться к нему.

Сабан подождал идущего следом Галета.

— Что он хотел? — поинтересовался тот.

— Сказал, что я женюсь на девушке из Каталло.

— Значит, ты должен жениться, — Галет улыбнулся. Галет понимал — это означает, что Сабан должен стать следующим вождём, однако совсем не завидовал. Здоровяк был больше всего счастлив, когда работал с деревьями, и у него не было большого желания сменить своего старшего брата. Он ласково потрепал Сабана по голове.

— Надеюсь, что девушка будет хорошенькая!

— Конечно, будет хорошенькая, — сказал Сабан, хотя внезапно испугался, что вдруг это будет не так.

Группа перешла через последнее болото, затем поднялась на холмы, густо заросшие деревьями, однако лес постепенно редел, открывая великолепие Каталло. Они прошли древнее святилище, его деревянные столбы загнивали, а центральный круг так же зарос орешником, как и Старый Храм в Рэтэррине, затем увидели могильные курганы на склонах холмов впереди. Эти холмы были так же невысоки, как и в окрестностях Рэтэррина, но более крутые, а среди них выделялся знаменитый Священный Курган. В Рэтэррине не было ничего подобного, и хотя некоторые путешественники племени рассказывали о разных священных курганах, все согласились, что не ни одного такого же, как в Каталло. Это был огромный холм, стоящий среди других холмов, но этот был создан человеком. Он поднимался из долины и доставал до небес, и он весь светился белым, потому что целиком был создан из мела. Он был выше, намного выше, чем вал вокруг Рэтэррина. Действительно, такой же высокий, как окружающие холмы.

— Почему они создали его? — Лидда спросила Галета.

— Это изображение Лаханны, — сказал Галет с благоговением в голосе, и объяснил, что богиня луны, смотря вниз со звёздного неба, сможет увидеть себя, воссозданную на земле, и будет знать, что в Каталло почитают её. Лидда, слушая объяснение, прикоснулась ко лбу в знак почтения к богине, потому что она, как и большинство женщин почитала Лаханну выше других богов и духов. Но Камабан, ковыляющий сразу позади, внезапно засмеялся.

— Что смешного? — спросил Галет.

— У них в К-к-каталло огромные кроты, — сказал Камабан.

Лидда прикоснулась к паху. Ей было неприятно идти так близко с калекой из-за боязни за ребёнка в её животе, и она хотела, чтобы Камабан остался далеко позади. Однако он упорно целый день держался рядом, и шёл за ней по пятам — и когда они перешли через маленькую речку, и когда взобрались на холм к востоку от Кургана. Этот холм был увенчан храмом, вид которого вызвал вздох облегчения у многих людей Хенгалла, так как был намного меньше, чем любой из храмов Рэтэррина, хотя и был сделан из камней вместо брёвен. Невысокие камни были грубо обтёсаны, простые куски камня, и некоторые посчитали, что они вряд ли сравнимы с аккуратно обтёсанными брёвнами. Группа жрецов из Каталло ждала в храме, и именно им был преподнесён первый из даров из Рэтэррина — белая тёлка, которая тоже проделала это длинное путешествие, и теперь прошла по проходу через ров храма. Жрецы Каталло очень внимательно осмотрели животное. Она была, вероятно, не самой белоснежной тёлкой в Рэтэррине, тем не менее, это было хорошее животное с практически безупречной кожей, и люди Хенгалла недовольно зашептались, когда жрецы выказали сомнение в качестве животного. Наконец, после ощупывания и обнюхивания животного они неохотно признали его приемлемым и потащили в центр своего маленького храма, где молодой жрец, обнажённый и с рогами, привязанными на голове, ожидал с секирой в руках. Тёлка, как будто осознав, что должно случиться, изо всех сил старалась вырваться от людей удерживающих её, поэтому жрецы перерезали сухожилия на её ногах, и обездвиженное животное скорбно замычало, когда взмахнул огромный топор.