Чтение онлайн

— Вилли, не кажется ли тебе, что большинство русских начинающих бизнесменов озабочены исключительно личной наживой в условиях охватившей их страну приватизации? Саму приватизацию я понимаю, как раздачу по кускам и кусочкам прежних государственных ресурсов.

— Откуда такой вывод?

— После общения с местными журналистами во Владивостоке. Русские — непростые люди с точки зрения их менталитета.

— Россияне, — поправил друга Вилли.

— Да, россияне, если выражаться в масштабном смысле. С лёгкой руки президента Ельцина пошло гулять это определение сегодняшней нации, населяющей Российскую Федерацию.

— Да, можно и так считать, — согласился Вилли, но вернёмся, как говорят те же русские, к нашим баранам.

— Думаю, надо дать остыть собранному материалу. Пусть отлежится. Какие планы у тебя?

— Сажусь за монтаж видеофильма. Кстати, значительная часть съёмок сделана за Уральским хребтом. Это Западная и Восточная Сибирь, Забайкалье, Дальний Восток.

— Отлично. Будем ждать с нетерпением!

— Ты бы знал, Густав, с каким нетерпением ждёт видеофильм мой дядя Генрих…

— Боюсь сказать что-то не так, но, вероятно, это нетерпение связано с молодостью твоего дяди? С восточным фронтом?

— Бояться нечего. Так оно и есть. Только не собственно с фронтом, а тем временем, что он провёл в плену.

— Да, я помню, ты как-то говорил об этом. А где именно он находился?

— В Сибири.

— Тогда всё понятно. Понятен интерес дяди именно к той части видеофильма, где показана современная Сибирь.

— Да, Густав, в начале нашего разговора ты нелицеприятно отозвался о начинающих русских бизнесменах. Хочу продолжить разговор в тему, — сказал Вилли, явно пытаясь сменить тему.

— Да? Очень интересно! Я весь в внимании.

— Приведу самый яркий пример. Не могу ручаться за его объективность, тем не менее, тот источник, с которым мне довелось пообщаться во Владивостоке, точнее, ещё на подъезде к нему. Довелось ехать в районе Байкала с вахтовиками. Они рассказали много интересного.

— Кто такие вахтовики?

— Это рабочие, которые по нескольку месяцев находятся в отъездах, зарабатывая на жизнь.

— Я так полагаю, дело пахнет рыбой? — улыбнулся Густав, склоняя голову и пытливо глядя на друга.

— Тухлой рыбой. А если даже не тухлой, то с душком точно. Россия испытывает перебои в снабжении мясом.

— У них, кажется, с мясом вечные перебои. Ещё со времён социализма?

— Да, но теперь руки развязаны у предприимчивых людей. И к тому же пустой продуктовый рынок. Я говорю, в прямом смысле, пустой. Ты же видел, что на прилавках шаром покати было до недавнего времени. Сейчас, правда, стал заполняться. Но тем не менее, того же мяса не густо.

— И значит? — спросил Густав и добавил: — Начинаю догадываться.

— Значит, рыбной продукции, то есть, в широком смысле морепродуктам самый что ни на есть, как говорится, зелёный свет.

— Я так и думал.

— Сегодня во Владивостоке практически можно встретить экспедиторов со многих уголков сегодняшней России.

— Надо полагать, деньги крутятся немалые.

— Абсолютно верно, друг мой Густав. А где большие деньги, ну очень большие деньги, там непременно мутные дела.

— И криминал?

— Возможно, и криминал. Но я не об этом. Я о грамотности бизнеса торговцев этими самыми морепродуктами. Нужно много денег, значит нужно много рыбы. А много рыбы без хищничества, незаконной ловли ведь быть не может, так?

— Ну-ну, продолжай дальше! Мне интересно следить за ходом твоих мыслей, Вилли.

— А раз нарушение закона, то непременно должны возникнуть правоохранительные рамки или ограничения, или надзор, или контроль, или ещё что-то. Иначе неизбежны риски спустя несколько лет лишиться в благодатных водах Охотского моря хорошей рыбы. И при этом не надо забывать о преимуществах дальневосточного лосося по сравнению с норвежским, который искусственно выращивается.

— И ты считаешь, что русские, то есть россияне на это закрыли глаза? Я имею в виду их местные хотя бы власти.

— Я пока так не считаю, но что-то смутно подсказывает, что эйфория российской демократии пьянит головы многим.

— И, в первую очередь, всё тем же начинающим коммерсантам?

— Абсолютно точно! — Вилли хлопнул ладонью о протянутую взаимно ладонь Густава.

— Возможно, заглядывая на процветающий с их точки зрения запад и завидуя ему, они не в полной мере понимают или представляют, насколько обманчиво это представление?

— И насколько оно двойственно?

— Об этом никто не задумывается, когда хочет получить всё и сразу. А так не бывает. Хотя именно в России это и бывает в результате их приватизации после распада Советского Союза. Ты ведь помнишь лекции по экономике, где приводились примеры индустриализации СССР?

— Помню.

— Вспомни из лекций по индустриализации СССР на факультете о строительстве, например, Норильского комбината за Полярным кругом.

— Допустим, вспомнил.

— Он строился с начала тридцатых и почти до середины пятидесятых годов. В основном, силами заключённых. Иными словами ГУЛАГА. Несколько сот тысяч умерло на этом грандиозном строительстве. И в чьих сегодня руках этот комбинат?

— В чьих же, Густав?

— В руках двух молодых людей. Запамятовал, к сожалению, их фамилии. Ну, неважно. Двух, понимаешь, всего двух человек! За смехотворную, если говорить о мощности этого производственного гиганта, сумму!

— Кстати, о ГУЛАГЕ. Об этом написал книгу Солженицын.

— Это тот, который эмигрировал из СССР в Америку?

— Да.

— Нобелевский лауреат?

— Тот самый.

— Я слышал, что эта книга, точнее, роман был запрещён в СССР.

— Он там никогда и не печатался. Автор издал его, когда уехал за рубеж.

— Подожди, так он ведь вернулся в Россию? На Родину?

— Точно. Вернулся. Было же в газете?

— Было сообщение о том, что после двадцатилетнего изгнания на родину вернулся Александр Солженицын, русский писатель, публицист, поэт, общественный и политический деятель, лауреат Нобелевской премии по литературе.

— Ты не назвал ещё диссидентство.

— Да-да, вспомнил, сообщалось о том, что официальное отношение к его творчеству изменилось с началом «перестройки». А, кажется, в 1989-ом году в СССР был наконец опубликован «Архипелаг ГУЛАГ», автор был восстановлен в советском гражданстве.

— По возвращении в Россию писатель проехал на поезде через всю страну — от Владивостока до Москвы, с многочисленными остановками. Везде его встречали как триумфатора.

— Таким же образом, как ты, Вилли, только в обратном направлении. Какое интересное совпадение. Тебе не кажется?