Стоянка поезда – двадцать минут
Шрифт:
Необустроенность, голод, болезни, равнодушие и злоупотребления местных властей — всё это порождало массовое раздражение, недовольство инвалидов, принимаемое порой деструктивную направленность. Имелись также данные о наличии среди инвалидов предателей и агентов немецкой разведки.
Тяжёлые материально-бытовые условия жизни, факты злоупотреблений местных должностных лиц служебным положением, имевшие место нарушения законов при назначении пособий и пенсий, отказы в ходатайствах, волокитах, непредоставление льгот по налогам и многое другое — вот некоторые из предпосылок, провоцировавших инвалидов войны, преимущественно 20-30-летних парней, на совершение преступлений.
Часть инвалидов войны, выброшенных на обочину жизни, спекулировала, пьянствовала и хулиганила на рынках, привлекалась преступными элементами к мошенничеству, кражам, бандитизму, что сразу сказалось на состоянии общественной безопасности в стране.
Итак, после Великой Отечественной войны советские города были наводнены людьми, которым посчастливилось выжить на фронте, но потерявшим в боях за Родину руки и ноги. Самодельные тележки, на которых юркали между ногами прохожих человеческие обрубки, костыли и протезы героев войны портили благообразие светлого социалистического сегодня. И вот однажды советские граждане проснулись и не услышали привычного грохота тележек и скрипа протезов. Инвалиды в одночасье были удалены из городов. Одним из мест их ссылки стал остров Валаам. Правда, инвалидов, которые жили в семьях, не трогали.
Что лучше? Остаться на полях Германии или влачить нищенское почти животное существование на острове?
Суть интернатов была в том, чтобы тихо спровадить инвалидов на тот свет как можно быстрее. Даже то скудное содержание, которое выделялось инвалидам, разворовывалось практически полностью.
…В докладе министра МВД СССР Круглова в Президиум ЦК КПСС на имя Хрущёва Н. С. и Маленкова Г. М. с грифом «секретно» «О мерах по предупреждению и ликвидации нищенства» от 20.02. 1954 года говорится, что, несмотря на принимаемые меры, в крупных городах и промышленных центрах страны всё ещё продолжает иметь место такое нетерпимое явление, как нищенство. За время действия Указа Президиума Верховного Совета СССР от 23. 07. 1951 года «О мерах борьбы с антиобщественными, паразитическими элементами» органами милиции в городах, на железнодорожном и водном транспорте было задержано нищих: во 2-м полугодии 1951 года — 107766 человек; в 1952 году — 156817; в 1953 — 182342. Среди задержанных нищих — инвалиды войны и труда составляют 70 процентов, впавшие во временную нужду — 20 процентов, профессиональные нищие — 10 процентов.
В докладе называется и «производная» роста попрошайничества: «… отсутствие достаточного количества домов для престарелых и инвалидов и интернатов для слепых инвалидов. Борьба с нищенством затрудняется тем, что многие нищенствующие отказываются от направления их в дома инвалидов, самовольно оставляют их и продолжают нищенствовать».
Для таких инвалидов в начале 50-х годов открылись специальные дома-интернаты. Людей собирали во всех городах особыми нарядами милиции и госбезопасности, отвозили на железнодорожные станции и отправляли в дома-интернаты на острове Валаам, что в северной части Ладожского озера, под Харьковом, под Бахчисараем, в Омске, в Барнауле, на Сахалине. В официальных закрытых сводках значилось: «Нищие, прежде всего, ведут асоциальный образ жизни. Да, они фронтовики. Но в большинстве своём — это уже спившиеся люди».
Дом-интернат для инвалидов войны и труда на о. Валааме в Карелии был организован в 1950 году по Указу Верховного Совета Карело-Финской ССР в монастырских постройках среди садов и огородов Валаамского монастыря. На приютившем их острове поселились бывшие фронтовики, оставшиеся без жилья, без родных и близких, потерявших руки, ноги, слух, зрение. Сюда же приезжали с разных концов страны, нередко не менее обездоленные войной люди, для формирования обслуживающего персонала. И для тех, и для других Валаам стал второй родиной.
В этом интернате находились особенные инвалиды ВОВ, так называемые «самовары» — без рук и ног. Они не хотели возвращаться домой, и их семьи получали либо извещение о без вести пропавшем, либо похоронку. Их имена не разглашались.
Первых инвалидов привезли на остров в 1950 году, а только в 52-м протянули им электричество. Их иногда выносили подышать свежим воздухом и подвешивали в корзинах с помощью веревок на деревьях. Зачастую, в одной корзине жили по два безногих человека. Это были в основном 20-летние ребята. Иногда о них забывали, и они замерзали.
В недрах архивов похоронена справка о Герое Советского Союза Григории Волошине, чья заброшенная могила находится на о. Валаам. «Волошин Григорий Андреевич 05.02.22–16.01.45 гг. Летчик-истребитель, мл. лейтенант. Участник ВОВ с 1944 г. Воевал в составе 813истребительного авиационного полка. 16 января 45 г. в воздушном бою, спасая своего командира, таранил FW-190 и сам погиб».
Но он остался жив, потеряв руки, ноги, слух и речь. В интернате провёл 29 лет. Он, абсолютно беспомощный, жил на Валааме, и имя его было известно только на острове. Настоящий герой понимал, что в таком состоянии для родственников он будет тяжелейшей обузой. И он остался в интернате. Семья считала его пропавшим без вести. Родные Героя узнали о том, как сложилась его судьба, лишь в 1994 году. Тогда на Игуменском кладбище и появился памятник в его честь. Однако позже могила пришла в запустение.
…Печальный и горестный остров Валаам. Интернат находился в ведомстве МВД. У его обитателей отбирались паспорта и солдатские книжки — фактически переводя в разряд заключённых. Сюда, чтобы не портили городской ландшафт, ссылали инвалидов — самых разных, от безногих и безруких до олигофренов и туберкулёзников. Валаам был самым известным из десятков мест ссылки инвалидов ВОВ…»
30
Когда человек работает на производстве, то, наверное, и меньше думает о происходящем, меньше времени на это остаётся. А когда он на пенсии, на так называемом заслуженном отдыхе, то чаще и больше думается. Причём, не о происходящем, а о прошедшем лезут в голову воспоминания. Словно, вновь проживаешь давно минувшие дни. Анализируешь и сопоставляешь события, сравнивая их значимость с ныне текущими делами, выделяя и отмечая главное, отбрасывая и забывая второстепенное.
В послевоенную пору и позже кому могло прийти в голову, что рухнет Советский Союз безо всякой войны и «гитлеров»? Ниспадёт и рассыплется марксистко-ленинская идеология? Само понятие коммунизм закатится неведомо за какие политические плинтусы, обретя нарицательный смысл? По-новому начнут рушиться экономические устои страны Советов, выстроенные тоже после разрушительного 1917 года, когда до основания новая власть разрушила старый мир дореволюционной монархической, как теперь бытует мнение, процветающей царской России.
«Не зря говорят, маленькие детки — маленькие бедки», — размышлял Василий, вспоминая, как росли и взрослели дочери Лида и Юля. Засопливят или затемпературят — вот беда так беда! Переживаний выше макушки! Сколько соплей — столько и волнений! Выросли дочки — выросли хлопоты. Главные из них связаны с тем, как определится-определится взрослая жизнь? Какие ребята выпадут в женихи? Почему-то Василию казалось, будь у него с Анной парни, было бы спокойнее. Хотя, как сказать? Закончилась девятилетняя война в Афганистане… Теперь на Северном Кавказе забурлило… Лида пишет домой чаще, чем Юлька. Младшая дочь закрутились с зятем в своем бизнесе, едрит его в корень. Бабка на днях проговорилась, что им пришлось продать машину. Опять долги. Это что же за бизнес такой, когда кругом одни бесконечные долги? Значит, не всё так просто в этом самом бизнесе, на котором помешались в России, поди, добрая половина населения. Одна половина — продавцы, другая — покупатели. В этом, что ли и заключается смысл рыночной экономики, о котором трындят день-деньской по телевизору и пишут в газетах? И финансовые пирамиды тоже бизнес? Скорее, он для одного проходимца и мошенника, под которым тысячи обманутых вкладчиков.
Умение обходиться минимальным, отказывая себе в удовольствии вкусно поесть и нормально одеться — становился привычным образом жизни российских пенсионеров. Увы, но жить бедно становилось привычкой для человека труда. Одежду и обувь донашивают ещё с тех времён, когда ходили на работу. Отдыхать пенсионеры никуда не ездят. Что такое море, даже и не вспоминают. Так что отдых — на крыльце…
— Ну, как ты? — вошла в комнату бабка. Она вернулась из магазина с матерчатой сумкой в руке. — Хлеб опять подорожал, — она вынула буханку. — Полегчало хоть?