Чтение онлайн

– Ну?
– спросил он тихо, глядя в два светящихся зрачка.

– Уйди отсюда, - прошипела тварь отчетливо.

– Не-а, - усмехнулся Илья.

– Уйди, мне надо выйти.

– Выходи, - Илья пожал плечами.

– А ты не будешь бить меня своим поленом?

– Если не будешь кусаться.

– Нечего меня хватать, тогда я не буду кусаться.

Илья снова пожал плечами и посмотрел на укушенную руку. Раздуло ее так, что кожа должна была вот-вот лопнуть.

– Вот сволочь, - он опять посмотрел твари в глаза.

– Сам сволочь, - ответила тварь.
– Не бойся, я несильно ядовитая. Само пройдет, дня через три.

Бревна раздвинулись шире, и Илья увидел лицо. Если это можно было назвать лицом. С одной стороны, несомненно, оно очень походило на человеческое, а с другой, очевидно, человеческим не было. Нечто среднее между лицом, мордой и голым черепом. Оно казалось каким-то заостренным - острые скулы, острый запавший нос, остроконечные уши, покрытые свалявшейся, засаленной шерстью, низкий лоб, выступающий вперед, и острый скошенный подбородок. Тонкая нитка бледных губ и огромные, глубокие глаза, смотревшие как будто из колодца.

Рот существа приоткрылся, и Илья увидел единственный зуб - длинный и острый.

– Так я выйду?
– кокетливо поинтересовалась тварь.

– Ага, - кивнул Илья и отодвинулся. Бревна разошлись, между ними протиснулась косматая голова, а за ней появилось острое костлявое плечо, едва прикрытое какой-то старой ветошью. Тварь оттолкнулась и бесшумно вывалилась на пол, перевернувшись через голову, прямо к ногам Ильи. Ростом существо было ему до плеча, очень худое, костлявое, одетое в нечто, издали напоминавшее ночную рубашку, которой неоднократно протирали пол. Спутанные волосы грязным клубком лежали на спине. Длинные тонкие ноги тварь подтянула к себе, выпятив большие коленки.

– Ну ты и кикимора, - ухмыльнулся Илья.

– Я не кикимора, я Мара, - с достоинством ответила тварь.

– Очень приятно. Мне тоже представиться?
– хохотнул Илья.

– Я тебя знаю, ты хозяин избушки, страж Долины. Я тебя сто раз видела.

– Да? Где это?

– Так здесь же.

Мара неуклюже поднялась с пола, путаясь в собственных длинных ногах, и сделала вид, что отряхивается:

– Как тебе мой сарафанчик?
– она приподняла подол ночной рубашки цвета грязи и повернулась бочком.

– Ну ничего, ничего, - пробормотал Илья.
– Ты со мной еще и заигрываешь?

– А почему нет? Я тебя приглашаю пойти со мной. Ты думаешь, я одна сегодня сюда вылезаю? Не я, так кто-нибудь другой тебя подцепит. А мне приятно провести время в обществе интересного мужчины, - она нагнула голову и улыбнулась, обнажив единственный зуб.

Илья хмыкнул и покачал головой: надо же, и эта тварь женского пола решила его закадрить.

– И куда же мы пойдем?

– В лес. Тебе можно, раз ты хозяин избушки.

– Ну в лес так в лес, - пожал плечами Илья. Любопытство заставило его полностью забыть об осторожности. Между тем тварь, стоявшая перед ним, не казалась безопасной. Ее острое, хищное лицо скорей говорило о том, что приближаться к ней вовсе не следует. И единственный ядовитый зуб совсем не уродовал ее, а, наоборот, придавал лицу выражение зловещее.

Мара, не говоря больше ни слова, повернулась на пятках, махнув подолом, и легкой походкой направилась к двери. Илья пошел за ней, подхватив ватник.

– Ну и зачем тебе фуфайка?
– она остановилась и повернулась к нему лицом, - май на дворе.

– Да что-то не жарко, - возразил Илья.

– Фуфайку оставь здесь, - властно велела Мара, - небось не замерзнешь.

Он пожал плечами и повесил ее обратно на крючок.

Майская ночь дышала свежестью и запахом молодых листьев. Тучи, закрывавшие небо всю прошлую неделю, разошлись - на небе сияла полная луна. То ли она и впрямь давала так много света, то ли Илье это показалось, но все вокруг было видно как днем. А ведь не прошло и пятнадцати минут, как он выходил на крыльцо и всматривался в непроглядную темноту.

Мара спустилась с крыльца и подставила лицо луне, раскинув длинные руки в стороны. И без того хищное, теперь ее лицо леденило кровь. Синева проступила сквозь ставшую прозрачной кожу, как румянец проступает на щеках юной девушки. Глубокие глаза излучали свечение, и это был не зеленый отблеск отраженного света, а именно собственное свечение - мутное, белесое, мертвенное. Оно лилось навстречу лунному свету, мешалось с ним, переплеталось. Приоткрытый, чуть оскаленный рот ее вдыхал лунный свет и выдыхал затхлый воздух склепа.

Илья замер, не в силах оторвать глаз от ее лица, - смешная тварь, так панибратски говорившая с ним минуту назад, показалась ему вдруг куда более сильной и даже могущественной. Он отчетливо понял, что ему страшно. Но пугала его не неизвестность и не опасения, что Мара причинит ему вред. Просто прикосновение к тому миру, которому она принадлежала, всегда страшит человека - инстинктивно, безотчетно, необъяснимо.

– Ах, эта майская ночь, - проворковала она, - ты чувствуешь, как согревает лунный свет?

– Пока нет, - натянуто хмыкнул Илья, и по спине у него пробежали мурашки.

– Ты почувствуешь, я знаю. Пойдем к реке, мне надо умыться и привести себя в порядок.

Мара взяла его за руку, и Илья содрогнулся: живое не может иметь температуру окружающего воздуха, оно должно быть хотя бы немного теплей… Но руки не отдернул, позволив ей увлечь его за собой.

У нее была легкая походка, она как будто плыла в лунном свете, чуть приподнимаясь над землей. Илья еле поспевал за ней, хотя привык ходить быстро.

– Ты не боишься меня?
– спросила она, когда они пересекли дорогу.

– Разве что совсем немного, - он усмехнулся.

– Не бойся, - ответила она, отчего мороз пробежал у него по коже.

Они спустились к огороженному пляжу Долины (Мара легко распахнула запертую на висячий замок калитку) и подошли к самой кромке воды. Там она отпустила руку Ильи, повернулась к нему и велела:

– Раздевайся.

– В смысле?
– не понял Илья.

– В прямом смысле, раздевайся догола.