Чтение онлайн

– Врешь! Нарочно врешь! Язычник проклятый!
– выкрикнула она, брызгая слюной.
– Не слушай его, сестрица! Он нарочно! Вспомни, что отец Константин говорил: это Господь твою веру на крепость проверяет, посылает твоему сыну соблазн дьявольский!

Млад посмотрел на доктора Велезара, и тот сел за стол, напротив женщин.

– Млад Мстиславич говорит правду.

– Как же… - ахнула мать.
– Михаил-Архангел… защищает же… на небеса обещал взять…

– Тут, милая, выбирай: мертвый сынок на небесах с Михаилом-Архангелом - или живой, у тебя под боком, - доктор укоризненно покачал головой.

– Не слушай, сестра!
– взвизгнула младшая, и из-под ее серого платка выбилась прядь вьющихся рыжих волос.
– Верить надо! Верить, и все будет хорошо!

Млад не разделял уверенности доктора: если мальчик послушает зов, это вовсе не означает, что он останется в живых, - у него нет сил, и он… не привык полагаться на себя. Он уповает на помощников и защитников: он не переживет пересотворения. Но все равно это лучше, чем полная безнадежность!

Бабка смотрела то на одну дочь, то на другую, а потом робко вставила:

– Может, ну его, этого Михаила-Архангела? Пусть как у людей все будет… Отец ваш покойный всю жизнь шаманил, и ничего…

– И в аду горит теперь!
– фыркнула младшая.
– И внуку того же хочешь? Вместо райских кущ и жизни вечной?

– Да зачем нам эти райские кущи?
– неуверенно пробормотала бабка.
– Лучше уж со своими, с прадедами… Родные люди - они родные и есть, в обиду не дадут…

– Мама, замолчи сейчас же!
– младшая топнула ногой.
– Что несешь-то? Кого слушаешь? Язычников проклятых? Они же враги Господу нашему! Они дьяволу поклоняются!

– Я бы забрал его с собой, на несколько дней… - обратился Млад к матери мальчика.
– Я бы попробовал… Это очень трудно - без учителя в такие дни…

– Чему учить-то его станешь, а?
– змеей зашипела младшая.
– Нашелся учитель! Поумней тебя учителя найдутся!

– Млад Мстиславич - опытный учитель, через него прошло множество шаманов, и темных и белых, - терпеливо сказал доктор Велезар матери, не обращая внимания на тетку, - ему можно доверять.

Мать только расплакалась в ответ, всхлипывая и причитая:

– Как же… в ад на муки вечные… кровиночку мою…

– Да не в ад, дура ты дура… - вздохнул доктор.

Млад склонился над мальчиком:

– Поехали со мной, парень. Тебе зовут родные боги.

– Я… не могу… Отец Константин сказал…

– Плевать на отца Константина!
– вдруг разозлился Млад. Он привык уважать чужую веру, но всему есть предел! Принести мальчика в жертву, даже не попытаться спасти ему жизнь! Запугать, мучить его столько времени, и все ради того, чтобы он не мог приблизиться к родным богам, чтобы достался тому огненному духу с мечом?

Млад поднялся, подошел к двери и распахнул ее настежь: холод ворвался в избу, перемешиваясь с душным паром и чадом свечей. Младшая выскочила из-за стола и попыталась ему помешать, выкрикивая:

– Что делаешь? Что творишь-то? Дьявола в дом пустить хочешь? Тошно тебе от божьей благодати?

– Ой-ё-ё-ё-ё-ёй!
– взвыла мать.
– Ой, что будет, что будет теперь!

– Не смей тут распоряжаться! Не твой дом! Антихрист проклятый!
– младшая вцепилась в полушубок Млада, когда он направился к окну. Младу очень хотелось усадить ее на лавку, но он сдержался и дернул на себя створки перекошенных ставень, впуская морозный ветер, сквозняком прорвавшийся в избу. Ветер пролетел к двери, свечи затрепетали и стали гаснуть одна за другой, наполняя избу едким, пахучим дымом. Полумрак разгоняла только лампадка с дрожащим огоньком под золоченым образом: в темноте Младу показалось, что христианский бог оскалился и сверкнул глазами.

Млад склонился к лавке, на которой лежал мальчик.

– Так легче?

– Я не знаю… - шепнул тот и вдохнул морозный воздух: глубоко, полной грудью.

– Я отца Константина сейчас позову! Думаешь, нет у нас заступников? Сам Господь нам заступник!
– младшая кинулась к двери, хватая по дороге фуфайку.

– Поедешь со мной?
– спросил Млад у мальчика.

– Я не знаю… - лицо его сморщилось: он собирался заплакать.

– Нет, парень, так не пойдет! Решай! Сам решай, никого не слушай!

– Я не знаю!
– всхлипнул юноша.
– Я больше не могу! Мама!

– Что, сыночка?
– рыдающая мать подскочила к своему чаду.
– Что, дитятко мое?

Млад скрипнул зубами: он не переживет пересотворения. Если только за оставшиеся ему несколько дней не научится быть мужчиной…

– Мама, мамочка!
– мальчик разрыдался у нее на груди.
– Я боюсь! Я боюсь их! Они хотят меня убить!

Доктор Велезар прикрыл дверь и подошел поближе к лавке.

– Мы не хотим тебя убивать, честное слово!
– спокойно сказал он и положил руку на дрожавшее от рыданий плечо.

– Не вы, - сквозь слезы выговорил мальчик.
– Не вы… Бесы, бесы в белом тумане! Они хотят меня убить и забрать в ад!

– Это не бесы. Это духи, - доктор оставался бесстрастным.
– Перестань плакать и решай: будешь ты шаманом, как твой дед, или останешься умирать здесь, с мамками и тетками. Ну?

Невозмутимый голос доктора возымел действие: мальчик поднял на него глаза, полные слез.

– Поезжай, Мишенька, - вдруг сказала из-за стола бабка, - поезжай. Что ж напрасно мучиться-то? Отец Константин только разговоры разговаривает, а вылечить тебя не может.

Мать прижала сына к себе изо всех сил.

– Как он поедет? Куда? Кто за ним ухаживать будет, кормить-поить? Он же шагу ступить не может, ложку в руках не держит!

– Ну?
– доктор не слушал женщину и говорил только с мальчиком.
– Решай сейчас, немедленно. Ты едешь или остаешься?

– А я умру, если останусь?
– лицо мальчика дернулось.

– Ты умрешь, и твой Михаил-Архангел заберет тебя к себе… - ответил Млад, - уж не знаю, то ли на небеса, то ли в райские кущи…

Мать взвыла с новой силой.

– А если нет?

– А если нет - тебя ждет пересотворение. И тут все зависит от тебя: если хочешь жить, если будешь сильным - останешься жить.

– Я хочу жить, - угрюмо сказал мальчик и отстранился от матери.

Возница свистел, гикал, шевелил кнутом, и тройка неслась по Волхову вскачь - лед прогибался и кряхтел под ударами копыт. Месяц тускло просвечивал сквозь морозную дымку, окутавшую землю. Мальчик рядом с Младом глубоко дышал, ворочался и постанывал - Млад старался не дотрагиваться до него и не смотреть в его сторону.