Чтение онлайн

Впереди показался просвет – и снова, несмотря на присутствие Влады, сердце стукнуло тяжело и глухо, и дыхание перехватило будто от ветра. Ковалеву казалось, что Влада догадается и начнет ревновать, он ощущал неловкость перед ней, будто в самом деле собирался ей изменить.

– А кто такой дядя Федя – спасатель?

– Я понял, откуда берутся Анины «почему», – она просто вся в тебя…

– Не вижу ничего плохого ни в ее «почему», ни в том, что она похожа на меня. Серый, признайся, она тебя замучила!

– Ничего не замучила…

В этот миг Влада остановилась и дернула его за локоть назад – в конце тропинки, отчетливо видимый на фоне далеких огней поселка, стоял пес, и глаза его по-волчьи светились в темноте.

– Ой, мама… – пискнула Влада. – Я пошутила про волков…

– Это не волк. Это собака. Не останавливайся, а то она решит, что мы ее боимся.

– А мы ее не боимся?

– Нет.

– Серый, я вообще-то боюсь собак… Но признаю: все это ужасно романтично.

Пес был уже шагах в десяти, но не двигался с места, будто нарочно перегораживая путь. Ковалев сунул руку в карман и нащупал изрядно помятый пирожок с картошкой, прихваченный утром из дома.

– Погоди-ка, – сказал он Владе и поставил сумку на землю. – У меня для нее кое-что есть.

Он разломил пирожок пополам, свистнул и кинул половинку к ногам «настоящего динго». Пес не испугался броска, нехотя пригнулся и понюхал подачку, а поднял голову уже оскалившись и захлебываясь рыком. Оскорбился, что ли?

– Неподкупный, значит… – усмехнулся Ковалев.

Нет, пес не оскорбился – подачка привела его в ярость: злоба будто волной покатилась в лицо, пес был по-настоящему страшен…

– Наверное, он рассчитывал на мясо, – пробормотал Ковалев.

Влада молча шагнула назад, а он снял шарф и, не опуская глаз, начал спокойно наматывать его на левую руку – уверенный, впрочем, что пес отступит.

Пес отступил, стоило сделать три шага вперед. И тенью метнулся в лес, скрылся бесшумно за деревьями – вообще-то жутковато было ощущать его взгляд и ждать броска из темноты. Ковалев подобрал сумку и взял Владу за руку.

– Серый, что-то мне уже не романтично…

– Прекрати. Ничего страшного. Но если хочешь, иди впереди меня.

– Хочу. И много здесь таких собак?

– Не знаю. Говорят, у магазина много.

– Я читала, что на брошенный кусок так реагируют тренированные собаки. Против человека тренированные.

Ковалев пожал плечами.

– А еще говорят, что это «настоящее динго», плод генной инженерии, помесь собаки, гиены и крокодила. И что он может зубами перекусить монтировку.

– Ты это серьезно?

– А как ты думаешь?

– Серый, не смешно. Я вообще одна из дома теперь не выйду.

По дороге к мосту Влада поминутно оглядывалась, а добравшись до дыр между шпалами, снова остановилась.

– Ты не подумай, что я нервная… Но это же просто жуть…

– Что конкретно тебя напугало на этот раз?

– Я серьезно. Это же… западня…

– В смысле?

– А если поезд? Куда деваться? В воду прыгать?

Вообще-то от ее слов мороз прошел по коже… Западня?

– Поезд видно и слышно издали. На мосту две площадки, где можно его пропустить. Мы с Аней один раз его там пропускали – ничего страшного.

Влада сделала неуверенный шаг.

– И не побежать – покалечишься, – сказала она тихо. – И ты водил здесь ребенка?

– Смотри под ноги, и все будет хорошо. А бежать совершенно незачем.

С чего он взял, что его мать бежала по мосту? Влада права, по нему нельзя бежать. Тем более с ребенком на руках.

– Серый, у мужчин притуплено чувство опасности. И нет материнского инстинкта. Поклянись мне, что на этом мосту ты всегда будешь держать Аню за руку.

– Клянусь, – усмехнулся Ковалев.

– Я не шучу. У меня все внутри переворачивается, когда я представляю здесь ребенка. Я бы вообще запретила людям тут ходить.

– Там висит табличка, что выход на мост категорически запрещен. И еще «Берегись поезда».

Ковалев все же остановился на том месте, где прошлой ночью едва не сиганул с моста.

– Погоди, – сказал он Владе. – Посмотри вниз.

– Я только и делаю, что смотрю вниз.

– Отсюда посмотри.

Она подошла к перилам и вцепилась в них обеими руками.

– Я спросить хочу. Гипотетически, не подумай… – начал Ковалев.

– Спроси.

– Я не про себя, я вообще. Вот если бы я собирался тебя бросить, ты бы могла покончить с собой?

– Чего? – Влада повернулась к нему и посмотрела широко открытыми глазами. Наверное, она хотела, чтобы это выглядело иронично, на самом же деле в глазах ее появился неподдельный страх. И еще что-то жуткое мелькнуло на ее лице – наверное, смертельная тоска.

– Я же говорю: гипотетически.

– Ты точно сбрендил… Гипотетически я бы не только не стала кончать с собой, я бы немедленно вышла замуж за кого-нибудь другого. Просто чтобы ты не думал о себе слишком много.

– А если бы… ну, не по-настоящему, а чтобы меня вернуть. Могла бы?

– Не по-настоящему? – Влада хитро усмехнулась. – Это интересно. А ты бы вернулся?

– Не обо мне речь. Вот отсюда могла бы в воду прыгнуть?

Она посмотрела вниз и снова повернулась к нему лицом, с которого сползла усмешка. Да, пожалуй это была именно смертельная тоска, не страх даже. Влада молча покачала головой.

– Испугалась бы?

– Нет, просто это было бы уже по-настоящему… С такой высоты об воду можно сильно разбиться. А если тут мелко?

– Тут глубоко. Скажи, а если бы ты все же захотела покончить с собой, из мести мне ты могла бы убить и Аню тоже?

– Серый, ты вообще ненормальный, да? Тебе вообще как такое в голову могло прийти? Я тебе уже сказала: я бы замуж вышла немедленно, за другого. И была бы счастлива, а ты бы локти кусал. У тебя что, кто-то появился?

Ковалев помолчал немного.

– Понимаешь, я узнал… Что моя мать вот на этом самом месте прыгнула в воду со мной на руках. Меня спасли, а она утонула. Говорят, что это было самоубийство… Из-за несчастной любви.

Влада посмотрела мимо него, на тот берег, с которого они только что ушли. Долго и пристально, будто хотела что-то увидеть. Потом снова взглянула вниз и поежилась.