Чтение онлайн

Похоже, большинство жителей Заречного не прельстились крестным ходом, а с нетерпением ожидали народных гуляний – толпились возле лотков и магазина. В кругу местных мужичков Ковалев заметил и Колю.

«Православными» футболками заправляла солидная торговка, поднаторевшая в своем деле. Ассортимент был широким, Влада немедленно достала телефон и принялась щелкать фотокамерой.

– Серый, это надо выложить в контакт… Это что-то с чем-то! Нет, мы пришли сюда не зря.

Время от времени она начинала хохотать, дергала Ковалева за рукав и показывала пальцем на товар, который перед ней разворачивала торговка.

– Потрясающе! «Бог с нами!» – восхищалась она. – Ага, и хрен с ними… Вот ту, черненькую покажите, с веселым Роджером.

На черной футболке с надписью «Православие или смерть» в самом деле присутствовал веселый Роджер, и не один, а целых три. Черепа зажимали в зубах кривые кинжалы.

– Православненько! – попискивала Влада. – Серый, мы должны купить что-нибудь на память!

– А у вас такая только черная? – спросила подошедшая тетушка.

– Самый ходовой цвет, – пояснила торговка.

– Ребенку надо бы взять. Какой у вас самый большой размер?

– Икс-икс-эль.

– А это на пятьдесят восьмой полезет?

Вслед за Владой и матерью ребенка пятьдесят восьмого размера к лотку потянулись другие женщины, и Ковалев понял, почему торговка безропотно позволяла фотографировать свой товар.

– Гляди, гляди, Серый! Псалом девяносто…

На футболке был напечатан полный текст девяностого псалма.

В основном, конечно, надписи были скучными: «Я православный» или «Верю», однако на самых красочных футболках натуралистичные кресты, деревянные и металлические, утопали в крови, на некоторых имелись и приписки: «Есть жизнь вечная», «Спаси и сохрани», «ХВ» и прочие.

– Афигеть! Дайте две! Серый, мы купим вот эту: «Слава Богу за все. Святой Иоанн Златоуст». Это цитата, понимаешь?

Еще одна мать семейства высмотрела детскую футболку с ежиком, на которой тоже было написано «Слава Богу», и долго колебалась, разглядывая футболку с типично мультяшной овечкой и надписью «Господь мой пастырь».

– Скажите, а освятить их можно? – спросила мать семейства.

– Конечно можно! – воскликнула торговка. – Даже нужно!

– Кать, слышь? Можно святить! – крикнула мать семейства, чем прибавила торговке еще трех или четырех клиентов.

– Я Иисуса… – по слогам прочитала вновь подошедшая. – А это что значит? Я Иисуса?

– Не видите? Тут сердечко нарисовано. Значит «Я люблю Иисуса», – разъяснила торговка.

Влада сфоткала и это… А Ковалев долго разглядывал футболку с лозунгом «За веру, царя и отечество», где крест пересекал дуло танкового орудия и явно изображал его мушку.

– Слушай, меня коробит… – выговорил он.

– Ага, – согласилась Влада. – Тебя, неверующего, коробит, а православным, гляди, нравится…

– По-моему, это и есть оскорбление чувств верующих.

– Жаль, что они этого не понимают. Я думаю, как раз такой случай описан в Евангелии – когда Иисус выгонял торговцев из храма…

В эту минуту Ковалев заметил у лотка Инну – она стояла молча и без улыбки разглядывала православный товар.

– Папа слегка переборщил… – сказала она медленно, поглядев на Ковалева и Владу. Вместо приветствия.

– Это ваш папа подбирал ассортимент? – миленько улыбнулась Влада.

– Нет конечно. Но он знал, кому это поручить. – Инна повернулась к торговке. – Здравствуйте, тетя Марина. Где вы это набрали?

– Так нарочно на прошлых выходных в город ездила! Все рынки обошла! Как велели, с православной символикой.

Инна кивнула.

– Вот ту, с овечкой, уберите. Это не православная, а антиправославная символика. Потом на рынке продадите.

– Чего ж тут антиправославного-то? – обиделась торговка. – Для детишек подходит. В городе мне всё детские размеры вот тех, с черепами, предлагали, но у нас больше со зверюшками смотрят.

Инна снова покивала и сказала в пространство:

– Кровища на рынке тоже пойдет хорошо…

Тем временем возле магазина развернулась торговля пирожками – четверо чернецов выставили столы и навесы от дождя, разложили пластиковые ящики с товаром. К ним тут же выстроилась очередь.

– Кстати, пирожки вкусные и дешевые. С рыбой рекомендую, – сказала Инна. – Мы домой всегда берем.

– А где солидные люди на солидных автомобилях? – спросил Ковалев.

– Солидный автомобиль стоит у папы в гараже, а где люди из него – я не знаю, – снова без улыбки ответила Инна. – Или в часовне, или с крестным ходом идут.

В очереди за пирожками стоял и Коля – с двумя товарищами. Они явно сгорали от нетерпения, должно быть уже взяли выпить и оставили деньги на закуску. Коля махнул Ковалеву рукой и нагнулся к уху товарища – сразу после этого на Ковалева оглянулись две женщины из очереди.

– Не повезло крестному ходу с погодой, – заметила Влада. – А ведь наверняка о ней молились…

– Молились, – кивнула Инна. – Между прочим, дождь перестал. Только насчет невезения я не согласна, погода соответствует задуманному. Вы заметили, как поднялась вода?

Это она спросила у Ковалева, и тот кивнул.

– Думаю, это начало, – продолжила Инна. – Видите, весь плывущий сор прибивает к берегам? Значит, вода еще поднимается. У нас во дворе причал поднялся чуть не вровень с террасой, но наш берег круче, а ваш точно сегодня затопит.

На Ковалева тем временем начала оглядываться вся очередь и не только, перешептываясь и подталкивая друг друга локтями.

– Идут, идут! Глядика-ся! – крикнул кто-то.

Вокруг прокатился ропот, праздношатающийся люд высыпал на шоссе, однако из очереди за пирожками никто не вышел.

Молебен был кратким, не более получаса. За это время Влада накупила пирожков и осмотрела местный магазин – Ковалев таскался за ней и чувствовал себя круглым дураком. Молебен в часовне собрал больше народу, чем крестный ход, однако возле магазина все равно было многолюдно, а внутри стояла очередь – в основном из мужчин, бравших водку. На входе в магазин с Ковалевым вдруг кивком поздоровалась незнакомая женщина. А потом и каждая из трех продавщиц. А потом и мужики из очереди…