Чтение онлайн

Конечно, прибыть на место раньше, чем туда явятся чудотворы, Йера не рассчитывал – чиновничий аппарат Думы слишком медлителен, неповоротлив. А от Тайничной башни до Речинских взгорий дорога в два раза короче, чем от Славлены. Йера вздохнул и снова посмотрел на секретаря, не отрывавшего от него любопытных глаз.

– Вызовите моего заместителя и уполномоченного по связям с общественностью. Если они уже дома, пошлите за ними авто. Отправьте телеграмму на вокзал, пусть подготовят магнитовоз с двумя вагонами, время отправления ориентировочно… скажем, через час. Свяжитесь с полицией, пусть подготовят бригаду, которая поедет с нами. Да, и пусть будет несколько доверенных журналистов и пресс-секретарь…

Чудотворы не опередили думскую комиссию, и это удивило Йеру: он увидел их магнитовоз далеко позади, на повороте, когда проехали Светлую Рощу. Почему? Может быть, в Тайничную башню Важан отправил телеграмму позже? Если этот человек делает ход, он продумывает все его последствия до мелочей. И каких же последствий он ждет? Почему хочет, чтобы думская комиссия первой прибыла на место?

Йера понял это, когда увидел валуны в лучах заходящего солнца…

Полиция отправилась прочесывать лес, журналисты расставляли фотокамеры на неровной каменистой земле, зашипели первые магниевые вспышки, а Йера не отрываясь смотрел на портрет Инды Хладана с младенцем на руках…

И когда тот подошел сзади и тронул его за плечо, Йера не удивился, не вздрогнул и даже не взглянул в его сторону. Важан послал телеграмму позже, чтобы Йера увидел этот рисунок до того, как его уничтожат чудотворы. Именно он, Йера Йелен, и никто другой.

– Почему ты не спрашиваешь меня, что это значит? – вместо приветствия начал Инда.

– Я знаю, что услышу в ответ: это провокация мрачунов. Мне интересно только, откуда мрачуны знают о том, что это ты принес Йоку в наш дом…

Йера говорил вполголоса, никто не услышал его слов.

– Йера, это не Йока. Я клянусь тебе. Тот младенец умер у меня на руках, поверь мне, у него не было шансов выжить…

– Я не верю ни одному твоему слову. – Йера снова вздохнул.

– Ты веришь этим фантастическим картинкам? Их могли выбить на камне вчера, только чтобы сегодня ты на них полюбовался. И чтобы завтра все газеты пестрели их фотографиями.

– А зачем? – Йера наконец повернулся к Инде лицом. – Я не понимаю, зачем это кому-то нужно?

Не прошло и получаса, как полицейские притащили на поляну извивавшееся, мычавшее существо, которое иначе как человекоподобным и назвать было нельзя. Обнаружить его, а тем более изловить, оказалось нелегко: безумный полузверь умел прятаться, бесшумно передвигался и быстро бегал. Но он был глух, что и позволило застать его врасплох.

– Я поздравляю думскую комиссию с успешным обнаружением Врага, – сказал Инда Хладан во всеуслышание, и Йера бы усомнился в том, что это ход Важана, а не чудотворов, если бы не портрет Инды на валуне…

Идеальная жертва. Толпа хочет крови – чем ей не угодит эта жалкая тварь? А профессор Важан очень и очень умен: он не только сообщил Йере то, что хотел сообщить, он еще и позаботился о прикрытии мальчика… Очень надежном прикрытии. Можно вздохнуть с облегчением, подсунуть толпе этого полузверя и свернуть работу комиссии. Любой на месте Йеры так бы и поступил. Любой здравомыслящий политик, любой нормальный человек, любящий своего ребенка, пусть и приемного. А дальше? Что будет дальше?

Инда, конечно, не обрадовался тому, каким образом Важан ненавязчиво дал понять Йере Йелену, кто на самом деле его приемный сын. И вранье председателю думской комиссии в этот раз выглядело совершенно неубедительным.

А вот Приор не увидел в этом ничего страшного, радуясь, как ловко профессор провернул дело и как хорошо на роль Врага подходит пойманный безумец.

– «Горен и Горен»… – задумчиво пробормотал он. – Да, вспомнил! Сумасшедший Горен!

– Что-нибудь интересное? – переспросил Инда.

– Не знаю. Когда-то я долго размышлял над этой загадочной трагедией. Это было лет пять назад или меньше – сейчас не помню. Ко мне на прием восемь раз записывался некто Горен, имени я не помню. Ну, ты же понимаешь, что на прием к Приору, как правило, записываются сумасшедшие, я даже не просматриваю списки – это делает мой секретарь. Но на восьмой раз мне все же назвали его фамилию, хотя и отрекомендовали как чокнутого пьяницу. Так этот Горен оказался доктором естественных наук, много лет проработавшим в Ковчене, и я подумал: пусть изложит хотя бы секретарю, зачем ему так нужна встреча с Приором Тайничной башни. И вот представь себе, Горен к назначенному времени не явился! Мой секретарь, как положено, навел справки. Оказалось, что сумасшедший Горен чуть не накануне покончил с собой – бросился в ковш с расплавленным железом! Я долго ломал голову, зачем же он хотел со мной встретиться, все же не мусорщик – доктор наук. Но потом все благополучно разрешилось, Горен оказался «пророком», который предсказал появление Врага и падение свода. И мы тогда еще посмеялись: мало нам откровений Танграуса, добавим к ним еще и откровение Горена. Теперь я думаю, что он, скорей всего, нашел на Речинских взгорьях эти валуны с рисунками. А может, и встретил эту глухонемую тварь. Да, жаль, что я тогда с ним не встретился…

– Еще как жаль, – проворчал Инда. – Мне бы не пришлось оправдываться перед судьей Йеленом, если бы мы нашли эти валуны раньше думской комиссии…

– Да брось, – отмахнулся Приор. – По-моему, все сложилось для нас весьма удачно.

Тем не менее Инда все же запросил из архивов информацию об этом странном Горене и его пророчествах – на всякий случай, но, когда ее наконец прислали, Инде было уже не до того…

К Черной крепости выступили немедленно, даже не стали обедать, – Огненный Сокол опасался, что туман рассеется и незамеченными через болото будет не пройти. Старшим капитан назначил Муравуша, четвертым был мрачный гвардеец лет сорока по имени Варко, пятым – проводник из местных, низкорослый и чахоточный. Он был одет по-волгородски, в стеганку, недорого, но вполне добротно, и, несмотря на отсутствие куколя и широкого серо-зеленого плаща, неуловимо напоминал болотника. Наверное, взглядом, в котором смешались зависть и превосходство. Ему не очень нравилась роль проводника, он был угрюм и неразговорчив.

Крепость обогнули с севера и востока, чтобы зайти в нее со стороны Волгорода, – круг оказался изрядным, и к черным стенам подступили часа за три до заката.

Не просто крепость – некогда это был город, окруженный крепостными стенами. Обвалившиеся башни еще хранили прежние его мощь и величие, высоко вздымая над болотом острые свои обломки. И, казалось, стоит неосторожно ступить на вверенную им землю – они ответят, если не грохотом пушек, то тихим шорохом обвала. Над башнями, невидимый, все еще реял стяг рода Белой Совы – призрак знамени призрачного рода.

Муравуш без страха прошел через провал в стене – толщиной не меньше десяти локтей – и, оглядевшись, указал на проход в башню.

– Поедим под крышей и пойдем искать кострище. Ночью с южной стороны горел костер.

– Муравуш, я бы остерегся туда заходить… – сказал Градко, поежившись.

– Ничего страшного тут нет, – пожал плечами проводник, – но и крыши над башней нет тоже. Я покажу место для привала.

Нагромождения битого камня под ногами, заросшие черным бурьяном, скользили и осыпались, гнилые обгоревшие балки перегораживали путь, иногда из-под ног порскали полевые мыши. И только ближе к центру города идти стало полегче: кое-где сохранилась мостовая, сквозь которую прорастала зеленая травка, топорщились семейки готовых расцвести одуванчиков. Дома здесь разрушало время, а не пожары и пушечные ядра, – они проседали, кренились, крыши их сползали и проваливались, падали своды над окнами, гнили балки перекрытий.