Чтение онлайн

И вечером, покончив со всеми делами, Спаска села за стол, стоявший в спальне отца: с двумя подсвечниками, над которыми висело большое зеркало – немного мутное от времени. Таких больших зеркал Спаска никогда не встречала, и сидеть за столом было как-то неуютно: в зеркале отражался сумрак за спиной, оплывший, как свеча. И стоило всмотреться в этот сумрак, как в зеркале, за плечом Спаски, появилось отражение человека с узким лицом… Он снисходительно улыбнулся, глядя Спаске в глаза, и от испуга она отшатнулась.

– Что, ты тоже видишь Айду Очена? Я думал, это не должно передаваться по наследству… Я думал – он мой личный призрак, порождение моей и только моей совести.

– Он вчера принес свечу мне в комнату… – сказала Спаска.

– Да, он всегда, прежде чем выйти из дома ночью, приносит в ту комнату свечу. Это комната его приемной внучки, она боялась темноты. Он не говорил с тобой?

Спаска покачала головой.

– Со мной он иногда говорит. Верней, я говорю с ним. Он хочет знать, каково это – быть змеем. И до сих пор ждет, что кто-нибудь из чудотворов воспользуется здешним порталом. В двух лигах отсюда – портал, один из самых первых. Когда-то Айда Очен встречал тех, кто являлся к нам из Верхнего мира. Я не знаю, как он узнавал об их скором прибытии, была у них какая-то мистическая практика, теперь забытая… Теперь этот портал заброшен.

А еще над столом по обе стороны от зеркала в вычурных бронзовых оправах крепились два округлых полупрозрачных камня, похожих на лунные. Спаска спросила о них и едва не вскочила с места, когда отец ответил:

– Это солнечные камни. Все же этот дом принадлежал чудотвору. Не бойся, здесь их некому зажечь.

Спаска продолжила рассматривать непонятные и интересные вещи на столе, например затейливое старинное огниво – кресало и кремень, заделанные в оправы из темного оленьего рога. Спаска долго вертела их в руках, пока не поняла, что они соединяются и образуют вместе фигурку молотобойца, где кремень – это наковальня.

– Нравится? – спросил отец.

Спаска пожала плечами: она была равнодушна к дорогим безделушкам, даже старинным.

– Эта вещь немного успокаивает мою совесть. Когда я не хочу видеть Айду Очена, достаточно показать ему эту штуку, и он уйдет. Можешь как-нибудь воспользоваться…

Отец часто говорил непонятные вещи, и Спаска не спешила его расспрашивать – додумывала сама то, чего не понимала. А иногда видела за словами отца осязаемые (но тоже не всегда понятные) образы. За этой вещью ей представлялся дом, похожий на дедову избу, с огромным очагом посередине, земляной пол, вдавленное в него кресало. И мертвец за пологом из серого полотна. И страх перед желтыми лучами солнечных камней.

А еще в письменный стол был заделан кусок шлифованного камня, чуть приподнятый над столешницей, с углублением наподобие тарелки. Отец сказал, что в этой «тарелке» можно разводить огонь и прямо отсюда выходить в межмирье.

– Татка, если я прямо отсюда выйду к Вечному Бродяге, то раскатаю этот дом по болоту, – улыбнулась Спаска. – И потом, мне не нужен огонь.

– Необязательно же выходить к Вечному Бродяге, можно просто развести огонь… Будет светло и красиво, – ответил отец.

– И масло закоптит все зеркало… – сказала Спаска.

– Вот до чего же люди вокруг меня скучные. Им говоришь: красиво, а они о какой-то копоти…

– Татка, если хочешь, я зажгу огонь. Мне не жалко.

– Не надо. Мне огня и без этого надолго хватило. Я для тебя хотел.

– А зачем огонь чудотвору, если он может зажечь солнечный камень?

– Мне кажется, это как раз связано с той мистической практикой, о которой я говорил. Связь с Верхним миром. Но сейчас чудотворы точно этим не пользуются. Проще передать что-то через портал, чем так напрягаться. Это раньше у них не было быстрых магнитовозов и авто, а сейчас из Славлены в Храст можно добраться за два часа. Ну, это как от Волгорода до Хстова…

– Татка, а тебя вообще убить нельзя? – робко спросила Спаска.

– Не знаю. Меня еще ни разу не убивали.

– А как вышло, что ты остался живой?

– Да очень просто: стрела до сердца не дошла. О воду я только здорово ушибся, даже не ожидал. Ну и принародное сожжение тоже в мои замыслы не входило.

– А ты разве заранее знал?

– Конечно. Меня твой Волче предупредил. Через Славуша.

Через неделю Спаска привыкла к призраку Чудотвора-Спасителя. Он заглядывал к ней каждый вечер, оставляя призрачную свечу.

И отец поправлялся быстро – даже начал вставать. И уже не пил на ночь маковых слез. Только Вечный Бродяга так ни разу и не появился в межмирье. Отец не сразу это заметил, он думал, Спаска по ночам встречает его на болоте. А когда понял, что тот уже неделю не сбрасывал Спаске энергии, стал озабоченным и засобирался в Верхний мир.

– Таточка, тебе еще нельзя… Кто тебя перевязывать там будет? – испугалась Спаска.

– Ты не понимаешь. Я его Охранитель. Мне нужно быть рядом с ним.

– Таточка, ну что с ним может случиться, а?

– Что угодно может случиться. Особенно за сводом. Ты даже представить себе не можешь, как он рискует.

– Почему же не могу? Я представляю. Только если с ним уже что-то случилось, ты ничего не изменишь.

– А если изменю? В любом случае, мне надо быть к нему поближе.

– Ты и ходить еще толком не можешь… Подожди еще недельку, может, он появится сам.

– А если нет?

– А если да?

А потом они оба проснулись среди ночи – как от толчка.

– Спаска? – позвал отец с кровати. – Ты слышала? Ты заметила?

Она заметила: Вечный Бродяга качнул границу миров. Спаска не сомневалась в том, что это сделал именно он.

– Вот видишь! – Она вскочила с постели и вбежала в комнату к отцу. – Вот видишь, с ним все хорошо, он жив и здоров!

– Да… Пожалуй, я поболею еще недельку.

Слух о том, что Волчок в Хстове и служит у господина Красена, быстро дошел до пятого легата, и он даже нанес чудотвору визит. Красен заверил его, что по истечении срока в бригаде штрафников вернет секретаря пятому легату. Намекал, правда, что для карьеры Волчка было бы лучше состоять на службе у чудотвора…

Волчку нравилось служить у Красена – и легче было, и полезней для замка: Красен брал Волчка с собой на встречи со многими высокопоставленными людьми, которые многое говорили в его присутствии. Красен казался Волчку человеком загадочным: никак не получалось понять, в какую игру он играет и с какими целями. А в жизни Красен был не хуже отца родного: и за стол с собой Волчка сажал, и рассказывал много интересного, и не перегружал работой. Как-то раз Волчок спросил его, правда ли, что в мире, откуда он пришел, так хороши учебники по естествознанию. Красен очень удивился и спросил: