Чтение онлайн

– Насколько я понял, выбора не было у нас, – пожал плечами Цапа.

– Да-да, профессор, вы дали на это добро, если я ничего не путаю, – кивнул Змай. А потом неожиданно, едва закончив фразу, встал и направился к двери.

– Через неделю мы все умрем? – весело поинтересовался Цапа.

Профессор в окно увидел Змая во дворе – тот сел на бревно и обхватил голову руками.

Крапа Красен смотрел на пыль, клубившуюся между площадью Чудотвора-Спасителя и площадью Совы, и не чувствовал горечи – только злорадство. Понимал умом, что это конец Обитаемого мира, но не жалел его. Должен был жалеть – и даже накачивал себя этой жалостью, старался думать о жертвах, к которым это приведет. Но вспоминал только смрадный лагерь с ранеными на подступах к замку Чернокнижника, искаженные болью лица, кровь и отчаянье, смерть в грязи и паразитах. Вспоминал Желтого Линя – молодого, здорового, смотрящего на мир обоими глазами: «Если бы я управлял миром, в нем бы не было Храма».

– Красен, это конец… – выговорил Явлен трясущимися губами. – Это конец… Надо бежать отсюда, ты слышишь?

– Да, конечно, – пробормотал Крапа. Имея в виду, что слышит.

– Нам не прорваться к порталу, в городе два легиона армейцев! Хстовская гвардия перебита, а остальные далеко! Красен, что ты стоишь? О чем ты себе думаешь? Надо выбираться отсюда, надо бежать! Нас убьют, нас того и гляди кинут на расправу толпе! Ты слышал? Мы с тобой злые духи!

– Да-да, злые духи, отнимающие у людей сердца, – пробормотал Крапа. – А разве нет?

– Ты всегда был чокнутым! А теперь и вовсе свихнулся!

На развалинах сквозь клубы пыли проявлялись человеческие фигуры – собирали храмовое золото. Быстро сообразили, голь хитра на выдумки. Не только мужчины – и женщины, не только шушера с улицы Фонарей – и вполне добропорядочные горожане. Впрочем, мародеров было не много, большинство горожан собралось на Дворцовой площади послушать Государя. Конечно, в Хстове в одночасье не перевелись верившие в Предвечного и его чудотворов, но притихли пока, помалкивали. Наверное, Дубравушу хватит ума оставить им хотя бы Предвечного, иначе он быстро потеряет власть.

И если завтра дочь Живущего в двух мирах не сможет разрушить остальные храмы Хстова, Государь их просто взорвет бездымным порохом, отобранным у храмовников, теперь ему никто не помешает.

– Поедем, я отвезу тебя к порталу… – вздохнув, сказал Крапа Явлену.

Тот уставился на Крапу, что-то прикидывая в голове, а потом попятился.

– Я не поеду… Я не выйду отсюда без сопровождения легиона гвардейцев!

– Прекрати паниковать. Через несколько часов ты точно не выйдешь отсюда, с гвардейцами или без. Поехали. Мы должны сообщить в Тайничную башню.

Дубравуш направил толпу и часть армии на резиденцию Стоящего Свыше – несмотря на максимализм, понимал, что у любой войны, кроме высоких целей, должны быть цели и попроще, грабеж например. А потому особняк злого духа Явлена, стоящий на площади Чудотвора-Спасителя, пока никто не трогал – толпа просто не знала, кому он принадлежит. И все же Крапа выбрал свою карету, а не карету Явлена. На всякий случай.

Большие храмы, окруженные стенами, обороняли остатки гвардейцев, которым удалось уйти от Государя и быстро опьяневшей от крови толпы, – Красен старался к таким местам не приближаться.

На пути к порталу карету остановили только однажды, но Крапа уверенно выкрикнул в окно: «Именем Государя!..», и армейцы тут же расступились. Явлен, забившийся в самый темный угол, сидел ни жив ни мертв, и его страх Крапа тоже принял со злорадством: если Явлен не способен испытывать чувство вины, если не ощущает раскаяния, то пусть хотя бы испугается как следует.

– Ты понимаешь, что теперь будет с Обитаемым миром? – не удержавшись от усмешки, спросил Красен.

– Что бы с ним ни случилось, там нет кровожадной толпы, которая готова рвать на куски живых людей…

– Думаю, ты обольщаешься. В Хстове лишь около ста тысяч жителей, в Славлене раз в восемь-десять больше. И все они захотят оттуда бежать. Не знаю, как насчет рвать на куски, но топтать сапогами всякого, кто встанет у них на пути, будут точно…

– С чего ты взял, что все они захотят бежать? – неуверенно пробормотал Явлен.

– Мы не удержим свод. Внерубежье зальет Славлену лавой, даже если Йока Йелен прорвет границу миров.

– Ты пессимист. Думаю, свод просто немного подвинут, только и всего.

Крапа расхохотался – немного нервно и весьма злорадно. Но осекся и с полуулыбкой произнес:

– Свод рухнет, можешь в этом не сомневаться. Дочь Живущего в двух мирах толкнула Обитаемый мир в пропасть, и жить ему осталось не больше недели.

– Ты будто этому рад, – проворчал Явлен.

– Да, я этому рад. – Крапа вскинул глаза. – И особенно я рад, что это произошло по воле Исподнего мира. Сытые богачки от нечего делать проливали слезы над его бедностью, собрали не меньше трех гектов рыбьего жира для детей Хстова! За пятьсот лет под ярмом – три гекта рыбьего жира! Несколько мешков сахара и круп! Их дети отдали свои старые игрушки – безволосых кукол и плюшевых медвежат с оторванными лапами! И я надеюсь, теперь они поймут, сколько на самом деле стоит свет солнечных камней в каждом доме! Они не расплатились бы с Исподним миром и отдав ему все свое имущество! Все, до последней рубахи!

Явлен отвел глаза и покачал головой, давая понять, что Красен ненормальный. А Крапа уже не мог остановиться.

– Глупые дамочки Обитаемого мира не видели Хстова, больных детей и гниющих полей с хлебом. Но ты, Явлен, ты видел это изо дня в день! Ты видел роскошные ресторации, залитые светом улицы Славлены, авто, трамваи и лифты, школы и больницы – и чахоточных карликов, согнутых рахитом, оспу и холеру, и голод, и беспросветную серость. Ты видел голубое небо и солнце над Лудоной – и непрерывные хстовские дожди. Почему ты не рад крушению Храма?

Явлен и хотел бы ответить – Крапа видел раздражение в его мечущихся глазах, именно раздражение, какое вызывает зудящий над ухом овод, – но ответить он боялся. Боялся, что Крапа высадит его из кареты посреди бунтующего Хстова. Впрочем, ответ Крапа знал и без него.

Возле небольшого каменного дома, где прятался портал, было тихо и пустынно, лишь во дворе как ни в чем не бывало играли дети прислуги. Старший из мальчиков, опередив отца, кинулся открывать ворота перед богатой каретой – шустрый, рябой, с широким лягушачьим ртом, – Крапа помнил его еще ребенком, выжившим после эпидемии оспы. Помнил его мать, теперь беззубую старуху, молодой и цветущей. Сейчас ей едва ли было тридцать пять. Оспа отняла у нее четверых детей, но вместе с ее старшим сыном во дворе копошились еще пять или шесть ребятишек помладше.

А у портала как раз было суетно – Крапа расслышал голоса, едва раскрыв двери, Явлен же остановился и слегка присел от испуга, собираясь в случае чего бежать.

– Крапа, ты очень кстати, – раздался уверенный голос Названа, стоило переступить порог портального зала. – Мне нужна помощь.

Рядом с Названом стоял его сын, перепуганный и дрожащий. Беззубая старуха, мать несчетного числа детей, гладила его по голове, успокаивая, но это, похоже, пугало мальчишку еще сильней.

– Одного, как видишь, мне перетащить удалось! – весело сообщил Назван. – Но их еще двое. И моя жена тоже ни разу не переходила границу миров.