Чтение онлайн

Андрей хотел вскочить и выкрикнуть что-то гордое или оскорбительное, судя по его лицу. Но потом вдруг сник, опустил плечи и уткнулся взглядом в стол.

– А ты, я полагаю, приехал говорить со мной как мужчина с мужчиной?
– спросил Берендей, еще не вполне справившись со злостью.

Он первый раз оказался в подобном положении: еще никогда в жизни ему не приходилось претендовать на девушку одновременно с кем-то. А то, что Андрей именно претендует на Юльку, Берендей догадался сразу. Иначе чего бы тот помчался темным зимним вечером на край света? И Берендею это соперничество неожиданно понравилось. Он не был азартен и честолюбив, он никогда не стремился к победе над другими. А тут непременно захотелось доказать свое превосходство, свое право на Юльку. Возможно потому, что он сам до сих пор в этом праве сомневался. Жаль только, что соперник попался хлипкий…

Андрей поднял глаза, и злость в них смешалась со страхом. Берендей подумал, что поставил его не в самое выгодное положение: некрасиво вести такие разговоры с позиции силы.

– Да, я приехал именно для этого, - ответил наконец Андрей, - только не думай, что я собираюсь с тобой драться. А судя по твоему лицу, ты именно так привык выяснять отношения.

– Драться с тобой я бы не стал, - усмехнулся Берендей. Получилось высокомерно.

– Ты можешь презирать меня за то, что я не решаю проблем при помощи физической силы. Это свойственно людям твоего круга, а не моего.

Вот, значит, как. Со свиным рылом да в калашный ряд…

– Нельзя ли поконкретней? Что ты называешь своим кругом, а что - моим?

– Твой круг - это быдло с низким уровнем культуры.

Берендей вздохнул. Сначала накладывается запрет на рукоприкладство, а потом в ход идут прямые оскорбления.

– Я полагаю, последняя фраза как раз демонстрирует твой высокий уровень культуры? Выбирай выражения. Осторожней выбирай.

– Да? А иначе ты вышвырнешь меня на улицу?

– Нет. Я могу не сдержаться. Я сказал, что не буду с тобой драться, но не говорил, что не трону тебя пальцем. Расскажи мне, как должен реагировать человек твоего круга на оскорбление?

– Когда-то люди моего круга за оскорбление вызывали обидчика на дуэль.

– Высоко летаешь, - усмехнулся Берендей.
– А сейчас? Что сделаешь ты, если я сейчас ударю тебя по щеке? Не больно, а так, чтобы обидеть.

Андрей растерялся.

– На дуэль меня вызовешь?
– безжалостно продолжил Берендей.
– И на чем предложишь драться? У меня две двустволки есть. Я белку в глаз бью с тридцати метров. Я даже согласен так: я с двадцати метров, а ты - с десяти. И твой выстрел первый.

– Да ты испугаешься!
– неуверенно усмехнулся Андрей.

– Я - нет. А ты?

– И я - нет!
– Андрей побледнел.

– Тогда пошли, - Берендей поднялся.

– Куда?

– Я тебя вызываю. Перчатки у меня только рабочие, не станем оскорблять сие действо бытовыми подробностями.

– Как… вызываешь?

Берендей зашел в комнату отца и вернулся в кухню с обоими ружьями.

– А вот так. За быдло. И еще за одну… твою фразу.

– Ты не можешь меня вызвать!
– нашелся Андрей.
– Вызвать меня может только человек моего круга!

– Э, нет. Это запрещенный прием. Ты вообще не оставляешь мне возможностей для защиты чести. Тут либо - либо. Ты отказываешься выяснять отношения при помощи физической силы. Я предлагаю способ, приемлемый для тебя, и ты снова отказываешься. Или я вообще не имею права защититься?

– Если ты меня вызываешь, то у меня есть право выбора оружия!
– уцепился Андрей за последнюю соломинку.

– Отлично. Выбирай: с ремешком или без?
– Берендей протянул ему обе двустволки.

Ему было весело. Он едва не смеялся, глядя на то, как Андрей трусит. Не верит еще, что это на полном серьезе, но все равно трусит.

– С ремешком… - уныло ответил Андрей и протянул руку к двустволке Михалыча.

– Держи крепче, - Берендей сунул ему ружье.

Но Андрей не удержал его в руке, и двустволка с грохотом упала на пол. Берендей глянул на него недовольно и покачал головой.

– А ты не думаешь, что я и вправду тебя застрелю?
– спросил Андрей.

Пусть считает, что это серьезно. Пусть доказывает, что имеет право на Юльку. А иначе получается совсем кисло.

– Я бы не предлагал стреляться, если бы не думал об этом. Более того, я даже не сомневаюсь в том, что ты будешь в меня стрелять. Потому что если ты не убьешь меня, я убью тебя. А в этом ты можешь быть уверен. Я и с пятидесяти метров в тебя попаду, не то что с двадцати. Конечно, убойная сила не та, но тебе хватит. Пошли.

Разумеется, с пятидесяти метров из двустволки он бы точно промахнулся, слишком большой разброс, но Андрею знать об этом было необязательно. Берендей решительно открыл дверь, Андрей поднял ружье с пола и поплелся за ним, но по дороге вспомнил:

– А секунданты?

– Перебьемся. Не будем превращать это в фарс. Или тебе нужны зрители?

– Нет, но… Если я тебя убью, что я буду дальше делать?

– Ну, это твои проблемы. Закопаешь труп где-нибудь в лесу. На медведя свалишь. Только ты сначала меня убей.

Они спустились с крыльца.

– Да тут темно, - разочарованно протянул Андрей.

– А я сейчас фонарь включу, - улыбнулся Берендей.

– Ты что, на полном серьезе собрался стреляться?
– Андрей остановился около крыльца.

– А ты как думаешь? Ты же приехал говорить со мной по-мужски. Вот и говори. Или, по-твоему, мужской разговор - это взаимные оскорбления?

Берендей включил фонарь, который освещал почти весь двор.

– Может быть, отложим до утра? Когда будет светло?
– спросил Андрей, и Берендей понял, что он готов сдаться. Стало обидно.

– Завтра у тебя с утра экзамен. И потом, завтра я одно ружье должен буду вернуть.

Берендей провел ногой черту на снегу и отсчитал от нее четырнадцать шагов.

– Это примерно десять метров. Хочешь, рулеткой отмерим?

Андрей покачал головой. Лицо у него было обескураженное - захотелось рассмеяться, но Берендей сохранил невозмутимость.

– Тогда, как говорится, к барьеру! Ты стреляешь первым. Если я останусь жив, отойду вон туда, к забору. И буду стрелять. Все понятно? Есть возражения?

Андрей потоптался около крыльца, сделал несколько шагов в сторону черты на снегу и остановился.

– Я… приношу извинения… - пробормотал он себе под нос.

– Что-то я не чувствую раскаяния, - ответил Берендей и подумал, что это слишком жестоко.
– Но я их принимаю. Жаль, конечно, что ты так и не понял, в чем был неправ. Ты же испугался, разве нет?

– Нет!
– Андрей вскинул глаза.
– Я не испугался. Я не боюсь того, что ты меня убьешь. Я просто не могу стрелять в человека!