Чтение онлайн

– Я не утону, - спокойно ответил Лешек. Вода теплее воздуха, ничего страшного не случится, вот вылезать будет по-настоящему холодно. Он вырвал руку и перемахнул через сруб колодца, оскользаясь на обледеневших бревнах.

– Лешек!
– крикнул Лытка ему вслед, и черная масляная вода накрыла Лешека с головой.

Колодец оказался глубоким, ему пришлось дважды выныривать на поверхность. Легкие отказывались втягивать воздух, Лешек хватал его ртом и насильно проталкивал в себя. Только на третий раз шарившая по дну рука нащупала развевавшуюся одежду - Лешек ухватил дитя за пояс и потащил наверх.

Воздух в колодце был теплей, чем на дворе: чтоб вода не замерзала, его накрывали тяжелой широкой крышкой. Света и так не хватало, а над срубом со всех сторон склонились темные фигуры людей, высматривавших, что происходит внизу. Лешек поднял голову мальчишки над водой, но тот не дышал - от холода и от испуга такое случается. Лешек взял его рукой за шею и почувствовал, как под пальцами робко бьется тонкая жилка. Он хлопнул мальчишку по щеке, но это не помогло, тогда Лешек раскрыл ему рот двум пальцами и с силой вдохнул в него воздух. Ребенок закашлялся и широко раскрыл блестевшие в полутьме глаза.

– Ведро опускайте!
– крикнул Лешек наверх и закашлялся сам. Долго он не протянет - почти голый, без движения, - холод убьет его. Странная вещь судьба. Ведь именно в этом колодце он когда-то хотел утопиться, но ему помешал Дамиан.

Главное, чтобы ребенка выдержала веревка. Лешек уперся ногами и плечами в скользкие бревна и, проявляя чудеса ловкости, обвязал ею пояс мальчика.

– Руками держись, малыш, держись крепче, - сказал он, но мальчишка не понял его, и пришлось насильно совать ему в руки веревку, за которую он ухватился судорожно и надежно.

– Поднимайте, - крикнул Лешек, надеясь, что веревка выдержит. И она выдержала - он увидел, как сразу несколько рук схватили дитя, отодвигая от опасного колодезного провала.

– В больницу несите!
– добавил он, не вполне уверенный, что в приютской спальне малыш отогреется.

Лешеку повезло меньше - многострадальная веревка оборвалась, едва приподняв его над водой, и он с шумом и брызгами рухнул обратно, еще и ударившись спиной о ведро. И за те пять минут, что монахи бегали за новой веревкой - толще и надежней, - он успел попрощаться с жизнью несколько раз. Холод он чувствовать перестал, движения замедлились, и дыхание подчинялось ему с трудом. Лешек посмотрел наверх (теперь только Лытка склонялся над колодцем) и вдруг увидел, что на ясном небе, показавшемся ему сумеречным, ярко и отчетливо проступают самоцветные камушки звезд. И если он сейчас перестанет дышать, то никто не узнает о том, что со дна колодца днем можно увидеть звезды!

– Лытка, - выдохнул он, - Лытка, я вижу звезды! Ты слышишь?

Штаны и волосы обледенели, пока Лытка вел Лешека до спальни, но мороза он не ощущал. Холод пришел потом, когда Лытка растер его грудь и спину шерстяной тряпкой и принес кружку с кипятком. Зубы отбивали дробь, и никакие одеяла не помогали согреться.

– Лешек… - шептал Лытка, - Лешек, ты… Ты не вытаскивай руки, я сам буду тебя поить… Никто бы не осмелился прыгнуть в колодец, никто. Даже я подумал, что это бесполезно. Только ты.

– Потому что никто плавать не умеет, - кашлянул Лешек.
– Живете тут, как… ничего ведь не умеете, только Богу молиться.

– Да ладно тебе, - Лытка улыбнулся.
– Между прочим, ты все время ругаешь Исуса, а ведь поступаешь, как положено христианину.

– Знаешь, для того, чтобы поступать по-человечески, совсем необязательно быть христианином. И любить ближнего можно не по заповеди божьей, а от души, как колдун. И добро делать, и обиды прощать - для этого вера в твоего бога не нужна. Вот колдун монахов не любил, а все равно лечил, и во время мора спасал, вот например…

Лешек осекся - он чуть не сказал «тебя». Но вовремя одумался: пусть Лытка думает, что его спас Исус. Его эта мысль приводит в восторженный трепет, и разрушить волшебную сказку было бы несправедливо и жестоко.

– Что «например»?
– переспросил Лытка.

– Отца Варсонофия, например, - угрюмо ответил Лешек, стуча зубами.

– Да ты что? Варсонофий пошел лечиться к колдуну?

– Нет, его Аполлос принес, сам он ходить не мог. Не надо его осуждать, это… нечестно. Все живое хочет жить, и Варсонофий - не исключение.

– Знаешь, я бы и умирая не пошел к колдуну. Это все равно что предать Бога, - вздохнул Лытка.

Лешек усмехнулся про себя и ничего не сказал. В конце концов, Лытку никто не спрашивал, хочет он, чтобы колдун его спасал, или нет. И, зная Лыткину честность, Лешек подумал, что тот чего доброго и вправду отказался бы от лечения крусталем.

Рождество праздновали пышно и торжественно: служба длилась от заката до заката не прерываясь: сначала - всенощная, потом - ранняя литургия, после завтрака - поздняя литургия, потом, до обеда, - девятый час, после обеда - вечерня, и повечерие, и полуночница… Лешек думал, что сойдет с ума. Лытка радовался чему-то, не иначе рождению Исуса, и лицо его было особенно благостным, и пел он вдохновенно и без устали. Лешек же едва не охрип - после купания в колодце, когда на следующее утро он не мог выговорить ни слова, голос еще не вполне окреп и плохо ему подчинялся.

Когда наконец после полуночи Лешек дополз до кровати, сил у него не осталось ни на споры с Лыткой, ни на встряхивание тюфяка. А через неделю собирались праздновать Обрезание Господне, а через две - его же Крещение. Рождество пришлось на четверг, в пятницу снова постились, в субботу немного передохнули, чтобы в ночь на воскресенье опять служить всенощную, и литургию, и так до бесконечности.

– Лытка, ты помнишь, как сказал мне когда-то: это такой бог, которому надо служить, иначе он рассердится?
– спросил Лешек после праздника Обрезания, далеко за полночь вернувшись в спальню.

– Я был маленький и глупый!
– рассмеялся Лытка.

– Напротив, - скривился Лешек, - по-моему, ты был совершенно прав. Знаешь, мне кажется, я не доживу до лета. Кстати, послушников не распинают на крестах в память о страстях Христовых?

– Ты все шутишь, а это вовсе не смешно, - Лытка надулся, - Христос страдал за нас, во искупление наших грехов…

– Да ладно, - Лешек был раздраженным и злым, - я, к сожалению, никак не могу оценить его жертву.

– Конечно, - проворчал Лытка, тоже раздражаясь, - подвиг колдуна для тебя куда важней, а он, между прочим, всего лишь спас тебя от смерти, а вечной жизни тебе не подарил.

Лешек вскинулся:

– Ты ничего об этом не знаешь. Он… Он… - Лешек задохнулся, - он был мне как отец! И ни один бог не будет меня любить так, как колдун! И никакой Исус не сможет его заменить, подари он мне хоть три вечные жизни!

Умом Лешек понимал, что слова Лытки всего лишь ответ на его колкости, что его собственные шутки не менее злы и оскорбительны для друга, но боль снова окатила его ледяной волной, и он выбежал из спальни - на мороз, куда глаза глядят, только бы остаться одному.