Чтение онлайн

Колдун смотрел молча, наклонив голову набок, словно хотел что-то разглядеть и понять. Дамиан замер, всхлипнув, но не посмел зажмурить глаза. На губах колдуна проступила легкая, небрежная улыбка, он протянул руку и взял Дамиана за горло: пальцы его впились в кадык, словно клыки зверя. Дамиан хотел закричать, но только тонко застонал. Холодные сильные пальцы. Мертвец. Сейчас его задушит мертвец и потащит за собой, в огонь, в гудящий, пожирающий тело огонь! И никто не спасет его, никто не услышит его крика! Дамиан попытался раскрыть рот, но только беспомощный хрип сорвался с губ. Колдун улыбнулся снова, разжал руку и сказал - тихо-тихо, одними губами:

– Ты скоро умрешь.

И от этих его слов судорога пробежала по всему телу Дамиана, и он провалился в черное небытие - наверное, это был сон.

Проснулся архидиакон задолго до рассвета - его мучила боль. Он не помнил приснившегося кошмара и не хотел думать о смерти. Несмотря на то, что солнце еще не встало, очевидно, уже наступило утро: за окном слышались голоса, в соседних домах мычали коровы, хлопали двери и крышки колодцев. Страхи исчезли, растворились в утренней суете села, осталось только смутное беспокойство, словно что-то было не так.

Рана на шее пульсировала и не давала покоя. Надо же, как этот мерзавец умудрился его укусить! Такие раны всегда заживают долго. Певчий, наверное, не доживет до того дня, когда Дамиану снимут повязку. Ничего, мерзавец расплатится и за это, с лихвой! Жаль, что он чересчур хлипок и долго мучить его не удастся - наверняка будет терять сознание каждые пять минут, а потом сдохнет на самом интересном месте.

Авва заворочался на жесткой лавке и засопел, просыпаясь. Дамиану не хотелось подниматься - слишком рано, дружники еще спят, и авва собираться в обратный путь будет долго, в то время как ему самому нужно всего несколько минут. Он прикрыл глаза и сделал вид, что еще спит, когда авва сел и опустил ноги на пол.

– Дамиан, - позвал отец-настоятель, - Дамиан, проснись.

Голос аввы был недовольным и ленивым. Архидиакон хотел и дальше притворяться спящим, как вдруг непонятная тревога заставила его открыть глаза.

– Дамиан, оглянись, - устало сказал авва и показал рукой на столб, к которому был привязан певчий. И тут Дамиан понял, что его беспокоило с того мига, как он проснулся: он не слышал дыхания послушника! Неужели умер? Это было бы подло с его стороны…

Архидиакон вскочил и увидел, что у столба никого нет. Колдун. Это колдун, он приходил ночью, он забрал с собой своего выкормыша! Ноги подогнулись, и Дамиан опустился обратно на постель.

Крусталь!

Но авва уже поднялся и подошел к столу, накрыв крусталь ладонью.

– Слава Богу, на этот раз он не забрал его с собой, - пробормотал игумен.
– Нет, Дамиан, ты в последнее время перестал радовать меня своим умом и предусмотрительностью.

– Это колдун, - угрюмо ответил Дамиан.

Авва посмотрел на него сверху вниз, словно на неразумное дитя, подошел к столбу и поднял с пола разрезанные ножом веревки. А потом толкнул вперед незапертую дверь.

– Да ты совсем ум потерял, - покачал он головой, - это не колдун, мой милый. Это Златояр. Только у Златояра есть люди, которые могут бесшумно открыть дверь и потихоньку снять наружную охрану. Выйди, посмотри, может быть, твои дружники еще живы?

Отец-настоятель с силой захлопнул двери и сел за стол, снова накрыв крусталь ладонью:

– Я думаю, не стоит тратить силы на то, чтобы изловить щенка. Пусть его. Зачем нам ссориться с князем по пустякам?

– По пустякам?
– взорвался вдруг Дамиан.
– Авва, ты меня удивляешь! Да завтра половина послушников поснимают кресты и разбегутся из обители в разные стороны!

– Нет, Дамиан. Не разбегутся. Чем они будут жить? Этот юноша никогда не останется голодным, а кому нужны никчемные, ничего не умеющие монахи? Нет, они не разбегутся.

– Я поеду к князю, - мрачно ответил на это Дамиан.

– Ну съезди. Постучись в запертые ворота - тебе их даже не откроют. Я пока буду собираться.

– Авва… Дай мне крусталь. Скоро взойдет солнце, и я буду говорить с князем совсем по-другому.

– Нет, Дамиан. Это глупо и недальновидно. Я давал согласие только на Пельский торг, и лишь потому, что никто из поселян не понесет в Новоград весть о том, какая сила нам принадлежит.

Внутри у архидиакона и так кипело раздражение, а этот высокомерный отказ и вовсе вывел его из себя.

– Авва, дай мне крусталь, - повторил он угрожающе.
– Он принадлежит не только тебе. Или ты хочешь, чтобы я забрал его силой?

Игумен вскинул глаза, и нехороший огонек в них заставил архидиакона поморщиться.

– Ты угрожаешь мне, Дамиан?
– с улыбкой спросил авва.

– Нас двое здесь, - вздохнул архидиакон, - давай не будем выносить сор из избы. Дай мне крусталь, и…

Дверь с шумом распахнулась, и в избу зашел брат Авда. Дамиан оглянулся к двери: ему показалось, что Авда нарочно стоял под дверью, подслушивая их разговор. И его шумных шагов по лестнице на крыльцо тоже никто не слышал.

– Там наши на снегу лежат, - сказал он и внимательно посмотрел на лица отцов обители.

– Авда, выйди вон. Займись дружниками, - сухо бросил ему архидиакон.

Но неожиданно Авда не выполнил приказа, захлопнул дверь и выпрямил плечи, словно встал на страже у входа.

– Авда, ты слышал меня? Выйди вон!
– Дамиан оскалился и приподнялся.

Дружник не шелохнулся. Его клобук, как всегда задвинутый на затылок, обнажал белый лоб и тенью падал на щеки, и Дамиан снова поразился, как его лицо похоже на выбеленный временем череп. Мертвец. Еще один мертвец! И щеки его никогда не румянит мороз, и руки его холодны и тверды, и, наверное, в груди его не бьется сердце. Мертвецы! Кругом одни мертвецы!

Ему вдруг захотелось вырваться из избы, к людям, к свежему зимнему воздуху! Или Лусской торг весь населен мертвецами? И хлопают дверьми, и набирают воду из колодцев мертвецы?

Это помутнение, непозволительное и неуместное. Дамиан взял себя в руки и посмотрел на свое положение трезво. В противостоянии его и аввы Авда всегда займет сторону игумена. Не стоит обольщаться и убеждать себя в его преданности. Что ж, надо признать верх за отцом-настоятелем. А остальные дружники? Кого послушают они?

Они послушают Авду - сказал ему внутренний голос. Ворон ворону глаз не выклюет. Все они - вороны, только и ждущие минуты, когда можно начать клевать Дамиана.

Дамиан поднялся и начал одеваться.

– Поедешь со мной к князю, - бросил он дружнику.
– Постучимся в ворота, которых нам никто не откроет.

Лешек долго бродил по терему в поисках выхода - в отличие от братии, дружина князя ложилась и просыпалась поздно, терем спал, и во дворе никого не было видно, кроме одной девчушки у колодца. Он прихватил у входа чей-то полушубок - день обещал быть морозным. Хорошо, что он не снял сапоги в доме у Невзора, - сейчас бы ему пришлось намного трудней.