Стоящие за твоим плечом
Шрифт:
Почти такой же взгляд он видел тогда перед битвой у Барсэга!
– Заметил? – Дед сидел неподалёку.
– Он… Он глядит совсем… Как взрослый…
– Значит, всё прошло, как и должно было пройти.
– А что должно было произойти? И почему – здесь?
– Не каждый из них может стать Барсэгом. И не все они сегодня вернулись ко мне – двое так и не пришли. Знать, судьба такая у них…
Воевода сел, положив на колени котёнка, который тотчас же свернулся клубочком и затих.
– Только на месте недавнего боя, там, где пролилась кровь защитников нашей земли… – заговорил старик. – Зверь может увидеть и почуять что-то неведомое нам. И тогда у него два пути: уйти в лес – и сгинуть для нас навсегда; или стать в один ряд с нами вместе – супротив того, что может прийти извне, – медленно проговорил Дед.
– А что может прийти?
– Одно – ты видел сам. Тебе мало этого?
– Да уж… – зябко передёрнул плечами Игорь. – Его одного – по самые уши достаточно!
– Вот! – поднял палец собеседник. – Но ты – ты уже не будешь столь беззащитен перед его чарами. Барсэг выбрал себе спутника. И постоянно теперь будет рядом – стоять за твоим плечом.
– Эта кроха?
– Ты видел его глаза… Что ещё нужно пояснять?
Воевода осторожно погладил котика – тот благодарно заурчал.
– Он скоро вырастет – они растут очень быстро. Сам увидишь… И однажды – уйдёт. Чтобы привести такого же малыша. Который – в свою очередь – выберет себе друга. Того, кого он будет защищать и опекать всю жизнь…
Глава 2
Много лет спустя. Русско-турецкая война
Штаб шестого пехотного полка
– Здравия желаю, Ваше Благородие!
Подпоручик Сиверцев обернулся.
Невысокий плечистый урядник, несмотря на кажущуюся грузность, подошёл, однако почти бесшумно.
Потёртая черкеска, запылённые сапоги – приехал издалека. Винтовка за плечом, пара пистолетов, кинжал на поясе – и неожиданно богато украшенная сабля.
«Не иначе, как трофей… – мелькнула в голове мысль. – Прочее-то оружие вполне себе обычное, никаких украшений».
– Здравствуй, братец.
– Подпоручик Сиверцев Антон Иванович, Ваше Благородие?
– Он самый.
– Их Высокоблагородие, полковник Шанц распорядился встретить вас и проводить по надобности. Ну и… Вещи ваши забрать…
Антон кивнул на лавку неподалёку от себя. Там стоял одинокий чемодан.
– Всё, что есть.
Казак обернулся.
– Прошка!
– Сей момент, Пётр Степанович! – вывернулся откуда-то сбоку ещё один казак – помоложе.
Из-под сбитой набок папахи залихватски выглядывал чуб чёрных, вьющихся волос. А вот у него оружие было уже вполне рядовое, никаких особенных украшений.
– Возьми чемодан господина подпоручика, да к седлу приторочи! Пулей!
– Будь сделано, Пётр Степанович! – и чемодан вместе с парнем исчезли практически мгновенно – Антон только головою покачал.
– Иных сборов, Ваше Благородие, не потребуется? – поинтересовался урядник.
– Нет, всё при мне. Можем ехать хоть сейчас.
– Ин, тогда и волокитить не станем, – согласился казак. – Лошадь ваша где, Ваше Благородие?
– Сей казак, что сопровождать тебя будет, мастер в своём деле преизрядный! – вспомнились подпоручику слова генерала. – Равных ему и не ведаю! Супротивнику нашему он довольно-таки соли на хвост насыпал. Да и в иных местах! Обещана за голову его награда немалая, да вот только никто получить её так и не сподобился – не дожил… Никому другому доверить твою жизнь не могу! Слушай слова его беспрекословно – как бы я сам это тебе приказывал! И не смущает пусть тебя чин его невысокий – промеж казаков он немалым уважением пользуется – заслужил!
– А что же он урядник по сию пору?
– Буен… – покачал головою генерал. – Да к хмельному излишне пристрастен – негоже это офицеру! В общении дерзок… Но прям! Ничего не таит, однако ж дело своё знает как никто иной – оттого и терпят его выходки.
Антон был сыном генерал-лейтенанта Сиверцева, который приходился генерал-майору Богданову старым другом и боевым соратником. Выйдя в отставку, его отец дружбы сей не прекратил, и тот был частым гостем в их петербургской квартире. Там Антон с ним и познакомился.
Так что когда встал вопрос – где будет проходить службу новоиспечённый офицер, двух мнений быть попросту не могло. Богданов к тому времени занимал высокий пост при штабе армии – к нему и отправился Антон.
Личный порученец генерала Богданова – звучит!
Тем более, для молодого прапорщика…
И Антон со всем пылом взялся за это дело. Так прошло достаточно много времени, и его уже успели произвести в подпоручики, пока он, возвращаясь с очередного задания, не встретил случайно бывшего сокашника по кадетскому корпусу – Немировского.
Уже поручик!
И с «клюквой»! [6]
Однако…
– Тебя можно поздравить с наградой?
– А… – показушно-небрежно «отмахнулся» старый знакомец. – Было дело… А ты где? Всё при штабе, да?
Разговора не получилось…
Сославшись на срочное поручение, Сиверцев вскоре распрощался, но в душе его засела некая заноза. Он не считал свою службу синекурой, прекрасно понимая необходимость чёткой работы штаба, но…
Вот как объяснить это тому, кто за глаза считает тебя папенькиным сыночком?
6
Темляк на холодном оружии. На военном жаргоне орден Святой Анны IV степени получил название «клюква». Оружие в терминологии известно как «аннинское».
Который уютно устроился при высокопоставленном покровителе и старом друге семьи – и в ус не дует.
Надо сказать, что такое его настроение не осталось незамеченным. И при очередном докладе Богданов вдруг прервал подпоручика.
– Антон… Я тебя знаю уже много лет, и на правах старого друга семьи могу спросить прямо – что с тобою происходит? Ты стал невнимательным, задумчив… Влюбился?
– Никак нет, Ваше Превосходительство! До амуров ли ноне? Война!
– Сядь! – указал на стул генерал. – И давай-ка всё без утайки!
Подчинившись приказу, подпоручик сел. И всё рассказал.
– Немировский уступал мне по многим предметам – однако ж он уже поручик! И как я полагаю, награду свою заслужил честно! Война вскорости окончится, мы все встретимся… И что я скажу своим товарищам?
– В штабах не токмо шаркуны паркетные служат! – возразил генерал. – И чины с наградами тут тоже не просто так жалуют!
– Всё так, Ваше Превосходительство! Однако ж… Вот, скажут мне: а бывал ли ты в деле? Слышал ли посвист пуль? И я не смогу соврать…
– Обещал я твоему отцу – а мне другу и командиру – что буду тебя беречь! И не дам попусту голову сложить. Но… Ладно – ступай пока! Подумаю я…
Богданов размышлял недолго. И уже на следующей неделе вызвал к себе подпоручика.
– Поручение даю сложное и ответственное! Ведомо нам стало, что в тылу нашем, на коммуникациях действуют отряды абреков. От того немалый претерпеваем мы урон – мешают они нашим перевозкам. С супротивником нашим они постоянное сношение имеют, для чего посланы бывают оттуда к нам в тыл особливые гонцы. С посланиями тайными и секретными. Задача состоит в том, чтобы такого гонца тайно перенять, послание изъять и самым скорым образом сюда доставить. Дабы никто таковой задаче помешать не мог, отправляю я с отрядом казаков, что гонца сего изловить должны, доверенного офицера. Буде надобно – может он, от имени моего и по приказанию, требовать помощи от любого командира, до дивизионного начальника включительно! На что подписан Его Сиятельством графом Паскевичем особый приказ! – на стол легла внушительная бумага. – Подумай… – генерал сменил тон. – Поручение сие весьма сложное, и греха таить не стану – опасное! Это не на фронте, не в честной схватке – там супротивник пред тобою явно и отрыто стоит. Знаешь ты – откуда и что прилететь может, оттого и спокойнее иногда бывает. А тут… Удар исподтишка нанести могут! Спать в полглаза, есть в полложки… И то, не всё ещё я тебе сказал! Каждодневно и ежеминутно опасаться надобно – хочешь ли ты сего?