Чтение онлайн

Во время Сербской кампании он поехал к Черняеву [272] и тоже помогал ему в его хозяйственных операциях. Так и теперь – он явился в действующую армию, бросал бешеные деньги как на разные богоугодные полезные дела, так равно и на кутежи. Знакомство, благодаря своей благотворительности и капиталам, он приобрел в высших сферах, с генералитетом, и смотрел на нашего брата – более мелких деятелей – несколько свысока. Обо всем этом я узнал уже после, когда из-за него чуть не попал на скамью подсудимых.

Проходя мимо нас, Хлудов, сильно покачиваясь, вероятно нечаянно толкнул меня и, вместо того чтобы извиниться, стал ругаться, что ему не дают дорогу. Не желая оставаться в долгу и вспылив, я с силой оттолкнул от себя невежу, который, в свою очередь рассвирепев, хотел броситься на меня, но был удержан офицерами и выведен из гостиницы. Все офицеры были очень довольны тем, что я хорошенько проучил его и не позволил наступить себе на ногу. Между тем оказалось, что Хлудов отправился жаловаться на меня к самому Главнокомандующему, генерал-адъютанту Тотлебену, и скоро от последнего явился в гостиницу плац-майор, подполковник Вульпиус, которого я знал еще в бытность его ротным командиром в Варшавском юнкерском училище.

– Как грустно, что нам приходится встречаться при таких обстоятельствах! – сказал Вульпиус, когда мы втроем вошли в кабинет и уселись за столик.

Я рассказал ему сначала о своем столкновении с Хлудовым, а затем у нас завязался общий разговор, во время которого генерал Н. рассказывал много интересного про Рущукский отряд.

На следующий день, часов в семь, меня разбудил сожитель мой, поручик Марков.

– Поднимайся-ка, приятель. Тебя требует Скобелев по делам службы. Натворил, уж должно быть, вчера что-нибудь!

Я встал, надел шашку и направился к генералу. В столовой я застал Ольгу Николаевну, которая в это время приехала к сыну в Адрианополь.

– А, Дукмасов, здравствуйте! – любезно встретила она меня. – Куда это вы собрались при оружии?

– Да генерал ваш требует меня чего-то по делам службы, Ольга Николаевна, – отвечал я.

– Вероятно, накуролесили что-нибудь, – улыбнулась она. – Идите в кабинет, там Миша с генералом Духониным.

– А больше никого там нет?

– Нет никого. Раньше только был комендант, генерал Штейн.

«А, вот оно что, значит, уже доложили!» – сообразил я, входя в кабинет.

Скобелев, заложив руки назад, быстро ходил по комнате. У окна стоял начальник штаба генерал Духонин.

– Ну вот – представляю вам обезьяну! – сказал при моем входе Скобелев, обращаясь к Духонину. – Что нам с ним делать?

– Вы меня изволили требовать по делам службы, ваше превосходительство, а теперь смеетесь надо мной… Что прикажете? – спросил я серьезно.

– Я так и знал, что он обидится сейчас, – улыбнулся снова Михаил Дмитриевич. – Ну-с, вот в чем дело. Только что у меня был генерал Штейн и рассказывал, как вы вчера вечером в какой-то гостинице подрались с Хлудовым…

– Это неправда, ваше превосходительство, я не дрался, а только проучил хорошенько и оттолкнул какого-то пьяного господина, который держал себя крайне надменно и дерзко… Генерал Н. может подтвердить это.

– Ну а если бы Хлудов за это ударил вас? – спросил Михаил Дмитриевич.

– На этот случай при мне были шашка и револьвер! – отвечал я твердо. – Я не позволю безнаказанно оскорблять свой мундир, украшенный, тем более, этим крестом!

– Ну что ж – и пошли бы в Сибирь! Никого не удивили бы этим.

– Что ж делать, – ответил я. – Я думаю, что вы, ваше превосходительство, поступили бы точно так же на моем месте…

Скобелев промолчал и только еще скорее зашагал по комнате.

– Что же, однако, с вами делать – я, право, не знаю! – сказал он немного погодя. – И ведь это не первый уже раз на вас жалуется генерал Штейн. Надоело это мне – я упрячу вас на гауптвахту. Может быть, это укротит вас, будете посмирней.

– Как прикажете, только позвольте, ваше превосходительство, не сегодня. У меня дело есть, – попросил я.

– Никаких дел. Сейчас же и извольте отправляться. Это будет для вас полезнее. Поручик Марков отвезет вас в конак. До свидания!

Я поклонился и вышел.

– Ну что? – обратилась ко мне в столовой Ольга Николаевна.

– Упрятали меня, раба Божьего, на гауптвахту. Будьте здоровы, Ольга Николаевна!

– Бедный! Да когда вы будете благоразумнее? – сказала она на прощанье.

Через полчаса я с Марковым отправился в конак, где помещалась гауптвахта.

– Скобелев сказал, что тебе две недели сидеть, – сообщил мне дорогой Марков.

На следующий день ко мне в комнату арестованного вошел караульный унтер-офицер и заявил, что какой-то «цивильный» господин желает меня видеть.

– Кто такой, что ему надо? – спросил я.

– Не могу знать. Приказали только доложить вашему благородию.

– Ну, проси!

Вошел довольно молодой еще человек и отрекомендовался Мамонтовым.

– Я явился к вам, – сказал он, – по поручению господина Хлудова. Он просил меня выразить вам свое крайнее сожаление по поводу вчерашнего недоразумения, вследствие которого вы попали сюда.

– Мне тоже это не особенно приятно, – отвечал я, – хотя попал я сюда по своей вине – за свою горячность. Начальство находит меня виновным в нарушении тишины в общественном месте. Но, во всяком случае, если господин Хлудов считает себя обиженным, я готов дать ему какое угодно удовлетворение, и всегда к его услугам…

– Ах нет, напротив, – перебил меня Мамонтов, – напротив, господин Хлудов желает лично явиться к вам сюда с извинением, и нарочно просил меня предупредить вас об этом. И если вы позволите, он сейчас же будет здесь. Ему крайне неприятно было, когда он узнал, что вас арестовали за эту глупую историю.

– Передайте господину Хлудову, что я на него не сержусь и готов помириться когда угодно.

Мамонтов ушел, а через час явился снова в сопровождении Хлудова. Мы встретились не как враги, а скорее как приятели, и старались перещеголять друг друга любезностью, предупредительностью и великодушием. Хлудов в чем-то извинялся передо мной, я успокаивал его и старался обвинить себя. Словом, сцена вышла довольно странная, забавная! Так уж, видно, создан русский человек, что чуждо ему злопамятство, и он забывает все при покорности или великодушии врага! Мир был заключен полный.