Чтение онлайн

Макс смотрел на меня несколько секунд, и я выгнула позвоночник, зная, что Венера одобряет это, поскольку я чувствовала прикосновение ее света к моей коже, прежде чем я позволила своим ментальным барьерам рухнуть и дала ему возможность взглянуть на всю меня с его дарами Сирены.

Я позволила ему увидеть себя таким, каким я видела его, — мощным, прекрасным морским зверем, пришедшим разграбить мои скалы и собрать жемчуг из моей устрицы. Я позволила ему почувствовать силу моей любви к нему и тоску моего сердца без него. Я отдала ему свое желание, свою потребность и свое сердце, и он застонал, когда позволил чистоте своей любви и желания ко мне выплеснуться из него наружу, пока я не почувствовала это глубже, чем все остальное.

Он преследовал меня, как зверь, каким я его знала, и я свободно застонала, когда его руки обхватили мою попку. Макс ругался, как негодяй, расстегивая ширинку и стягивая штаны, когда он, наконец, поддался этому, и его бархатный ствол прижался к Петунии в приветственном поцелуе.

— Да, — вздохнула я, выгибаясь назад, и он прорычал мое имя, глубоко погружаясь в меня, ощущение того, как он в меня входит, было таким же приятным, как я и предвкушала.

— Это безумие, — поклялся Макс, начав двигаться во мне, его похоть и моя похоть сплелись в воздухе с нашей любовью друг к другу, и я чувствовала, как эти эмоции выплескиваются из него, когда он потерял контроль, проникая в меня глубоко и грубо, как дикое существо, которым он был.

Бесчисленные взгляды обращались в нашу сторону, когда его сила вырывалась из него, стоны срывались с губ тех, кто это чувствовал, а извивающихся тел на пляже становилось все больше, поскольку все больше фейри поддавались силе Сирены, которая так искусно овладевала мной, находя своих партнеров и присоединяясь к нам в нашем союзе.

— О, великие скачущие нарвалы! — воскликнула я, когда он вошел в меня глубоко и сильно, владея мной, утверждая меня, отмечая меня перед всеми и каждым, убеждаясь, что все знают, что я принадлежу ему, а он — мне.

Венера источала свой энтузиазм по моим венам, а я разваливалась на части с воем восторга, пока он погружался все глубже и глубже, отдаваясь ему, забыв о фейри, наблюдающих за нами, забыв о своих сомнениях и неуверенности, и помня о нас. Только о нас. Под светом луны, как одно целое. Сейчас и навечно.

Я отошел подальше от людного пляжа и пошел вдоль береговой линии в ночь, где я мог бы найти хоть какое-то подобие тишины и покоя.

Я бросил камень в море со всей своей силой, наблюдая, как он двенадцать раз проскакивает по волнам, прежде чем скрыться из виду в глубинах океана.

Луна наблюдала за мной, насмехаясь надо мной, повторяя дразнилку Сета снова и снова, пока я хмурился на все и вся.

Кто он такой, черт возьми, чтобы называть меня гребаным девственником? И почему, если в его словах было так мало правды, то почему, как я пытался себя убедить, они меня так чертовски злили?

— О нет! — привлек мое внимание мужской голос, и я поднял голову, обнаружив стадо Пегасов, скачущих по пляжу, некоторые из них были в сдвинутой форме, а некоторые просто голые и измазанные блестками, бегущие в своих телах фейри. — Калеб Альтаир нашел нас! Он жаждет рога!

Я сузил взгляд, когда смех и хныканье разлетелись по воздуху, несколько человек из стада смотрели на меня, словно надеясь, что в этих слухах есть доля правды, а другие переминались с копыта на копыто, готовые бежать.

— Отвалите, — огрызнулся я, шагнув к ним и показав им свои клыки. Смех прервался, и несколько человек издали нервный скулеж. — И отдайте мне это, — я выхватил бутылку джина у ближайшего парня, бросив ему вызов одним взглядом, но он лишь поднял руки в знак капитуляции.

— Это была просто шутка, чувак, — сказал парень, который начал это дерьмо, когда я приблизился к нему. — Но… — он посмотрел на некоторых из окружающего его стада и выпятил подбородок, заставляя себя стоять на месте, очевидно, он был Домом в этом стаде. — По правде говоря, есть несколько из нас, которые ничуть не возражали бы, если бы ты любил немного блеска, когда кончаешь. И если ты хотел… или хочешь, тогда ты можешь присоединиться к нам ради…

— Я не заинтересован в том, чтобы смывать блестки с моего члена в течение следующих двух недель, так что это будет «нет», — прорычал я, задевая его плечом, когда проходил мимо него, без слов напоминая ему, что ему чертовски повезло, что я не в настроении драться.

— Если передумаешь, мы будем внизу, у бухты, — с надеждой позвала девушка, и я ненадолго обратил на нее внимание. Она была горячей. Ее губы были полными и соблазнительными, сиськи округлыми, а темные соски напряглись, когда она провела рукой по груди, чтобы поиграть с ними в той игре, которая должна была стать очень заманчивым предложением. Особенно когда одна из ее подруг придвинулась ближе и тоже начала ее трогать.

Но я не чувствовал никакого желания менять свое решение, несмотря на то, насколько проще было бы забыть об этом бессмысленном увлечении Сетом и использовать их, чтобы помочь себе пережить это. Они не были тем, чего я хотел. Но он хотел меня только тогда, когда это его устраивало. Так что вся ситуация была хреновой.

Я отрицающе покачал головой и отвернулся, когда они начали целоваться друг с другом. Я зашагал по песку, не обращая внимания на притяжение Венеры и Луны, которые заставляли мой член пульсировать от бессмысленной потребности.

Я перешел на бег, лишь слегка спотыкаясь, когда мчался вокруг острова на самой высокой скорости, мир то расплывался, то кружился, поскольку выпитый мной алкоголь подействовал на меня просто охренительно.

Из ниоткуда появился корень дерева, и я ругнулся, упав в грязь, перекатился несколько раз, прежде чем врезаться в дерево и сломать по меньшей мере несколько ребер.

— Ай, — прохрипел я, глядя в небо над собой: низко висящее облако, казалось, наблюдало за мной, его форма менялась, чем дольше я смотрел, пока я не был почти уверен, что вижу пару распростертых крыльев и ревущую пасть. — Полагаю, ты появился как раз вовремя, чтобы увидеть, как я падаю на задницу, — пробурчал я Дариусу. Или на облако. Неважно.

Я прижал руку к боку, сосредоточенно хмурясь, пока исцелял себя, пропуская магию чуть дальше ребер, чтобы ослабить действие алкоголя, и признаваясь себе, что, вероятно, был слишком пьян.