Чтение онлайн

Я жаждала быть с Тори так сильно, как никогда в жизни, и страдания, которые это мне причиняло, были невообразимы. Казалось, что она находится на расстоянии целой вселенной, потому что до нее невозможно было добраться. Она, без сомнения, страдала под тяжестью такого сильного горя, что наверняка казалось, будто небо падает на нее.

Чувство вины, которое я уже испытывала за все, что я наделала, увеличилось в десять раз. Я переломила ход битвы, Теневой Зверь во мне позаботился о том, чтобы повстанцы проиграли.

Была ли моя вина в том, что Дариус лежал мертвым? Был бы он все еще здесь, если бы только я оказалась достаточно сильной, чтобы побороть проклятие?

Я повалилась вперед, поглощенная всем этим и полностью разбитая.

Мне так жаль, Тор.

Рев Дракона вывел меня из кошмарного сна, в который я погрузился. Воспоминания о битве проносились в моем сознании, словно маленький домик ужасов, заключенный в моей голове, и я не был уверен, что когда-нибудь смогу по-настоящему избавиться от этих ужасных воспоминаний.

Внезапное присутствие Лайонела во дворце заставило стены задрожать, словно они отпрянули от его прикосновения. В этом месте была старая магия, и что-то в ней было предано Вега, возмущалось его присутствием и восставало против него.

Я посмотрел на Дарси в своих объятиях: от усталости она заснула на час, а может, и на два. Складки на ее лбу сказали мне все, что нужно, о том, насколько спокойным был этот сон. Она не сказала мне ни слова после того, как я рассказал ей о Дариусе, погрузившись в такую глубокую яму отчаяния, что я не знал, как вытащить ее оттуда. Я чувствовал себя беспомощным, чертовски бесполезным. Как я мог сделать так, чтобы все снова стало хорошо?

Я сам погружался в это отчаяние, мысли о Дариусе засели в глубинах моего сознания, повторяясь.

— Давай, поторопись, — призывал Дариус, пока я бежал за ним по одному из темных коридоров в этом уголке поместья Акрукс.

Я никогда не был здесь раньше, дядя Лайонел обычно заставлял нас оставаться в восточном крыле, как можно дальше от его кабинета. Однажды мой папа заметил, что он мог бы просто использовать заглушающий пузырь, и взгляд, брошенный на него отцом Дариуса, напомнил мне, что внутри него живет зверь, способный сожрать фейри целиком. Мой отец никогда не делал вид, что замечает это. Но это было потому, что мой отец был крутым.

Я последовал за Дариусом за дверь, и он бросил на меня озорной взгляд через плечо, который предвещал неприятности. И это была наша самая любимая вещь в мире.

Я скользнул внутрь следом за ним, и мой рот открылся при виде груды сокровищ в этой комнате, нагроможденных, как миниатюрная гора.

— Гильдия Драконов прислала это в подарок на мой день рождения, — сказал Дариус с глупым выражением лица.

— Ты уверен, что собираешься стать Драконом? — поддразнил я, и Дариус нахмурился, выглядя так, будто небо может упасть, если он этого не сделает.

— Конечно. Посмотри на меня. — Он выпятил грудь, которая была гораздо шире, чем у любого восьмилетнего ребенка, которого я встречал раньше. Он мог быть младше меня на несколько лет, но наша дружба всегда поощрялась с самого детства. Я видел, как он делал свои первые шаги, ловил его, когда он падал, и он всегда был одним из лучших моих друзей. Я не мог этого объяснить, но мне казалось, что нам суждено быть друзьями, и это заставило меня вспомнить, что тетя Каталина сказала мне однажды — тогда, когда она казалась немного добрее. «Союзники Туманности — самые драгоценные друзья. Они реже, чем золото, и гораздо ценнее».

Это было до того, как она стала странной, холодной и отстраненной. Она мне больше не нравилась; у меня от нее мурашки по коже. Я ненавидел то, как она пусто смотрела на меня, но всегда хотела быть рядом со мной и моей семьей, как будто хотела сказать что-то интересное, но у нее не хватало мозгов, чтобы это сделать.

Дариус снял туфли и с головой окунулся в золото, и все оно каскадом посыпалось вниз под его весом. — Я знаю, что стану Драконом, потому что это так приятно.

Я подошел ближе, зная, как Драконы могут относиться к своему золоту, и не желая переступать черту, но он сидел, маня меня к себе. Я осознавал вес того, что он предлагает, и думал, действительно ли мы можем стать Союзниками Туманности, потому что его доверие ко мне сейчас было безграничным.

Я скинул туфли и нырнул в золото рядом с ним, мы вдвоем улеглись на спину и, извиваясь, погрузились в монеты, наш смех доносился до потолка.

— Ты такой богатый, парень, — сказал я, взяв одну из монет и повертев ее в руках, чтобы полюбоваться ею на свету. Он выхватил ее у меня из пальцев, в его глазах светилось собственничество, и я фыркнул, вскочил на ноги и выбрался из груды драгоценного золота.

Он встретился с моим взглядом, его челюсть скривилась, как будто он в чем-то сомневался, затем он тоже поднялся и трусцой побежал вниз по куче золота.

— Посмотри на это, — подбодрил он, и я последовал за ним к шкафу, полному безделушек. Он достал маленькую книжку размером не больше его ладони, планеты на черной обложке были окрашены в малиновый цвет.

— Это Кровавый Том? — я задохнулся, инстинктивно потянулся к ней, и Дариус позволил мне взять ее.

— Да, он чертовски редкий, верно? Он из первых веков Эпохи Крови.

Я с волнением открыл его и обнаружил рукописную записку, нацарапанную в верхнем углу.

Для тебя, мой самый дорогой друг и пожизненный спутник. Наша кровь была создана, чтобы пролиться на полях сражений друг друга.

Я нехотя закрыл книгу и протянул обратно Дариусу.

Он сложил руки с серьезным видом. — Она твоя. Возьми себе.

Я покачал головой, пытаясь заставить его взять ее обратно. — Если твой отец узнает…

— Он не узнает. Эта книга пролежала там нетронутой много лет, — сказал Дариус. — Кроме того, она предназначена для друга. А ты именно такой.

Я почувствовал всю важность того, что он мне предлагает, и не мог не уступить. Это был знак нашей дружбы друг к другу, и было неправильно отказываться от него. И тогда я решил, что мы — Союзники Туманности, согласны звезды или нет, мне было все равно. Я буду заботиться о нем, а он будет заботиться обо мне. И это было главное.