Чтение онлайн

Но все это были цветочки, ягодки начались, когда меня завели в небольшую комнатенку два на два метра, усадили на неудобный стул и подключили кучу датчиков к голове, запястьям и даже пальцам. Я, мягко говоря, был раздражен такой процедурой, меня так и подмывало сорвать с себя все провода, а после взять ноутбук, что стоял передо мной на столе, и разбить его о голову своего мучителя. Мой мучитель был тем еще специалистом, но это в хорошем смысле. Худощавый смуглый мужчина со спокойным бархатистым голосом сидел за столиком и монотонно задавал мне различные вопросы: кто я, откуда, где и как проводил время с момента начала апокалипсиса. Также этот хитрый гад постоянно задавал наводящие вопросы и нередко повторялся, словно то и дело хотел поймать меня на лжи. Сбоку на стене висел экран, к которому были подключены датчики, они показывали мой пульс, давление и еще какие-то графики. Видел я их неспроста, как и весь этот кабинет с довольно ярким светом, направленным мне в лицо, создан для того, чтобы я чувствовал себя максимально дискомфортно и от раздражения начал путаться в лживых показаниях. Но они не учли главного, мне многие эмоции чужды. Мне не страшно, мне не стыдно, и я ни о чем не сожалею, не переживаю, я вообще ко всему равнодушен. Следовательно, пульс относительно ровный и вскакивал только тогда, когда меня начинал раздражать дознаватель, а это, кстати, было часто. Время от времени к нам в комнатенку заглядывал полковник, узнавал, как идет процесс, и просил дознавателя отправить на печать листы с моими показаниями.

Допрос продлился почти пять часов, и меня отвели в уже знакомый кабинет полковника, где тот восседал за столом с сигаретой в зубах и вчитывался в мои показания.

– Здрасте. – поприветствовал его я.

– У нас говорят: «Здравия желаю». – ухмыльнулся он, не отрываясь от чтения.

– Это у вас, а у нас как придется. Долго эта клоунада еще длиться будет? – тяжело вздохнув, уточнил я. Уселся на стул, хоть он и был деревянным, но тем не менее куда удобнее предыдущего.

– Это не клоунада, это очень важные в нашем деле мероприятия. А то, как долго все это будет длиться, напрямую зависит от тебя.

– И как мне это ускорить? А то что-то есть уже хочется.

– Не переживай, покормим. Скажи-ка мне на милость, за что тебя привлекали в двадцать третьем году? И почему твоя персона была переквалифицирована из обвиняемого на потерпевшего? – ехидным тоном спросил полковник.

– О, и правда базы есть. – улыбнулся я и стащил сигарету из его пачки, что лежала на краю стола. – Да там все просто, с одним гражданином чуток поссорились. Не кривя душой скажу, он был не прав, но, разумеется, считал иначе. А еще он был весьма крупный в габаритах, что на его взгляд послужило главным аргументом. В общем, проломил я ему череп, сломал пару ребер и нос свернул. На следующий день уже и забыл про это, но тут к дому подкатился ментовской бобик, и меня пригласили в отдел для беседы. Там мне уже пояснили, что на меня у них имеется заявление, и могу я за тяжкий вред здоровью неплохо так намотаться. Но мне позволили сделать один звонок другу, который привез мне две новенькие пачки хрустящих пятитысячных купюр, и курс дела сменился. Я написал встречное заявление задним числом. На следующий день опять прибыл в отделение на очную ставку весь несчастный в бинтах и с гипсом, разумеется, при себе у меня была справочка из травмпункта. А еще на звонке сидела парочка свидетелей, что видела, как этот огромный дяденька жестоко избивал меня. К тому же у одного из них была видеозапись, правда очень плохого качества, ночь все-таки. Вот так все и обернулось.

– Что-то подобное я и ожидал услышать. Больно ты вертлявый, как я посмотрю. – откидывая документы в стороны, смягчившись, произнес полкан.

– Что есть, то есть. – согласился я. – Что дальше? Вы меня отпустите или как?

– Нет, не отпустим, этот вопрос даже не обсуждается. Так что у тебя есть всего два пути. – натянул он свою злобную улыбочку, и от его зубов начал отражаться свет настольной лампы.

– Жду, полковник, я весь во внимании.

– Первый простой, тебя сейчас спеленают, отведут на нижний этаж, закроют в камеру, а когда придет твое время, то отдадут на опыты. Второй вариант сложнее, но перспективнее. Вступай в наши ряды, будешь служить. А дальше видно будет, как знать, возможно, однажды даже займешь мое место. Сам видишь, у нас безопасно, есть пища, кров, электричество и все блага цивилизации. Но и поработать придется, точнее послужить. Ты парень уже опытный, боевой, мои парни тебя подучат, и из тебя выйдет достойный солдат. Что скажешь?

– А если соглашусь служить, а сам сбегу? – прямо спросил я.

– Куда? Ну ты видел мир, куда бежать? Да и догоним, спеленаем и кинем в клетку. Бесполезная это затея, а если ты сейчас про Герду вспомнил, то ей повезло, никто не знал, что это она учудила тот переполох. Пока разобрались, пока поняли, что она сбежала, вот она и успела хорошо оторваться. У тебя так не выйдет. – спокойно ответил он.

– Ну, полковник, вы не оставляете мне выбора. – наигранно ответил я. – Но есть просьба.

– Какая же? – заинтересованно уточнил он.

– Простая, не хочу стоять на вышке как истукан. И не хочу быть пушечным мясом. Определяй меня в самое боевое подразделение, где нормальные люди служат. Чтобы операции там интересные проворачивать и все такое. А не дороги мести и толчки драить.

– За это можешь и не переживать. Я отправлю тебя в мой личный взвод, там ребята толковые, такие операции проворачивают, что тебе и не снилось. Вот два дня назад вернулись из Европы, такого там шухера навели! – гордо заявил он.

– Из Европы? Да иди ты?! – искренне восхитился я.

– Зуб даю! – ухмыльнулся он в ответ.

– Чермет нынче не принимают. – пошутил я в ответ. – Кстати, полковник, как величать то тебя? А то уже столько времени общаемся, а я ни сном ни духом, а ты уже всю мою подноготную изучил.

– Мои бойцы обращаются ко мне по позывному Стервятник.

– Стервятник? – поморщившись, уточнил я. – Звучит как-то не очень, ты сам придумал?

– Нормально звучит, а придумал не сам. Это прозвище приклеилось ко мне еще на первой войне.

– Типа трупы обыскивал? Трофеи собирал?

– Нет, дело на Африканском континенте было. Мы там частенько разные банды накрывали, которые гордо называли себя повстанцами. Горланили лозунги, все такие в белом, а по сути простые бандиты, прикрывающиеся благими намерениями. Сами грабили, убивали, насиловали и в общем полный букет. Во время наших нападений некоторые, разумеется, убегали, вот мой взвод и специализировался на поимке и ликвидации таких недобитков. Кто-то однажды ляпнул: «стервятники», так название прикрепилось, а я как командир стервятников получил этот позывной.

– Звучит интересно, я бы еще послушал все это. Но меня вот что интересует. – перебил я его ностальгию. – А чем вы, точнее уже мы, чем мы тут вообще занимаемся? Лаборатория эта, они лекарство делают или как?

– Скажу без прикрас, они много чего делают, как непонятного нам, так и полезного, но все это на благо человечества. Касательно нас, сам понимаешь, вирус работает на людях, и испытания нужно проводить на них. Сначала мы были лояльны и ловили только разных там отморозков и бандитов. Но сейчас все иначе, наплевав на мораль и прочее, мы ловим всех, кого только можем, и везем сюда. Да, это же просто грязно и бесчеловечно, но цель оправдывает средства. Мы загубили и еще загубим немало жизней, но спасем куда больше. – пафосно произнес он, словно зачитав текст из методички. И было видно, что он с этим не согласен, но это политика партии, и он как добросовестный воин ее придерживается.

– Как скажешь, надо так надо. – ответил я, пожав плечами.

– И это все? А как же повозмущаться? Или хотя бы что-то возразить?

– А чего возмущаться? Слушай, командор, я уже столько всего повидал, что меня мало что может удивить. В целом я примерно так и представлял деятельность вашей лаборатории. А вот касательно гуманности, тут знаешь ли, я не шибко людей люблю. Я думаю, доброй половине туда и дорога, а некоторым вы или мы просто окажем услугу, чтобы не мучались. Не мы так другие или собаки, ну и зомби. В общем, поработаем ради благой цели. – прямо ответил я, а мысленно уже ликовал, ведь я, кажется, виртуозно завершил первую фазу внедрения, да мне даже Штирлиц бы позавидовал!

– Слушай, меня поражает твое хладнокровие. Что сейчас, что на допросе. Как ты это делаешь? Или ты реально такой невозмутимый, в глобальном смысле? Я заметил, ты бесишься по разным мелочам, но в остальном спокойный как танк.

– Да тут все просто, я принимаю реальность такой, какая она есть. Если мне трут кроссовки, я их выкину и надену другие, но пока не найду замену, буду раздражаться и психовать. Ну а, например, зомби я остановить не могу или вот уйти отсюда тоже. Смысл выеживаться и раздражаться? Тут я бессилен, это нужно принять и плыть по течению, а время покажет. Вот и сейчас сижу перед тобой, а не в камере, так что получается мой подход работает.