Чтение онлайн

Булгаков. Ты и со мной не будешь счастлива… (Он берёт в руки её голову). Но это ничего. Ты одумаешься и уйдёшь от меня.

Елена Сергеевна. Позволь уж мне самой решать…

Булгаков (мотает головой). Нет, не позволю. Я всё обдумал. Я хочу уехать.

Булгаков ходит по комнате, нервно потирая руки.

Елена Сергеевна. Как? Когда? Куда?

Булгаков. Куда угодно. За границу. Если я здесь не нужен, пусть отпустят! Я напишу им письмо. Я писал уже, но теперь я напишу такое письмо! Настоящее. Окончательное! Не отпустят – застрелюсь!

Елена Сергеевна. Я не смогу поехать с тобой. Я жена командующего Шиловского. Его детей точно не выпустят, даже если бы он мне их отдал.

Булгаков. Вот и хорошо. Вот и хорошо! Вот всё и решится!

Елена Сергеевна. Что ж… Значит, это было прощанием…

Булгаков. Нет, подожди… Мы ещё увидимся! Пока ещё письмо пройдёт по инстанциям, пока дойдёт до ЦК…

Булгаков обнимает Елену Сергеевну.

Елена Сергеевна. Стало быть, так-таки до самого ЦК?

Булгаков. Пока его рассмотрит политбюро, Алексей Максимович Пешков-Горький и Иосиф Виссарионович Джугашвили-Сталин… Мы пока можем быть вместе!

Она отстраняется.

Елена Сергеевна (полушутливо оскорбляясь). Что это вы мне предлагаете, Михаил Афанасьевич?

Булгаков. Ничего. Мне нечего тебе предложить. Я нищ и раздавлен. Но говорить, что я не люблю тебя, – значит, отрицать очевидное.

Поцелуй.

Белозёрская. И всё-таки, Миша, у тебя mania grandiosa. Кто ты такой, чтобы твоё письмо читал Сталин?

Булгаков и Елена Сергеевна отскакивают друг от друга, смущаются. Оказывается, Любовь Евгеньевна Белозёрская, жена Булгакова, уже некоторое время стоит в дверях и наблюдает за влюблёнными не скрываясь. Просто они её не замечали. Это элегантная, следящая за собой женщина, одетая с лёгким налётом вульгарности времён уже устаревшего НЭПа. Посмотрев на резко поглупевшие физиономии любовников, Любовь Евгеньевна разражается хохотом.

Елена Сергеевна. Люба! Давно ты здесь? Это не то, что ты думаешь!

Булгаков. Что ты говоришь, Люся? Зачем? Это именно то, что ты думаешь, Люба. И почему бы Сталину не прочитать моё письмо, если он ходил на мою пьесу пятнадцать раз!

Белозёрская. Ходил-ходил, а потом запретил.

Булгаков. Нет! Это не он! Это всё ГЛАВРЕПЕРТКОМ!

Белозёрская. Так, значит, нет мании величия. А тебе, Люся, очень идёт мой халат. Хочешь подарю?

Елена Сергеевна. Извини…

Она начинает стягивать с себя халат. Люба успевает понять, что под халатом ничего нет.

Булгаков. Что ты делаешь, Люся?

Елена Сергеевна. Простите. (Снова закутывается в халат)

Белозёрская. Да не стесняйтесь так, товарищи! В конце концов – дело молодое!

Булгаков. Люба, тебе это не идёт.

Белозёрская. Что не идёт? Ты что-то не так понял. Я совершенно не против того, чтобы вы… Одним словом, у меня тоже есть человек, с которым я собираюсь ехать в Маньчжурию. Не знала, как тебе сказать. Так даже легче. Кстати! Я достала осетрину. Первого сорта, но второй свежести… Вы пока приведите себя в порядок, а я приготовлю бутерброды. Отметим начало новой жизни! И про халат, Люся, – правда, возьми его, мне будет приятно.

Булгаков. Однако, я всё-таки поражаюсь твоему спокойствию! И даже как-то тянет устроить сцену.

Белозёрская. Миша, я тебя прошу, оставь это мещанство. В конце концов, мы люди зрелые, и все мы тут не в первом браке. Одевайтесь и приходите на кухню пить чай.

Белозёрская уходит. Булгаков смотрит на Елену Сергеевну смущённо. Елена Сергеевна подавлена.

Елена Сергеевна. Никакого человека из Маньчжурии у неё нет.

Булгаков. Ты полагаешь?

Елена Сергеевна (кивает). Просто она знает, что Женя-большой меня не отпустит. Она великодушна, и не добавляет нам… скандала…

Булгаков. Однако, какое самообладание!

Пауза.

Булгаков. Послушай, но ведь тогда я хочу… я обязан… одним словом, в письме правительству я напишу, что поеду с ней. А то без жены как-то несолидно…

Елену Сергеевну это неожиданно задевает, она вскидывает глаза на Булгакова, тот внимательно смотрит на неё, они бросаются друг другу в объятия.

Картина 3. 

То же место, что и в первой картине, выход с Гоголевского бульвара к набережной. Только теперь купола Храма Христа Спасителя сияют на ослепительном весеннем солнце. Люди беспечно гуляют, никуда не торопятся, любуются. Вот гражданин, воротник рубашки которого широко лежит на воротнике пиджака, кушает мороженое. А вот другой, средних лет, тучный, вытирает платком лоб, жарко ему. Вот он увидел тележку с напитками и продавщицу в кокетливой наколке, подбежал.

Гражданин. Дайте нарзану.

Продавщица. Нарзану нету.

Продавщица обиженно надула губки.

Молодой (подходя). Пиво есть?

Продавщица. Пиво привезут к вечеру…

Молодой машет рукой, отходит.

Гражданин. А что есть?

Продавщица. Абрикосовая, только тёплая.

Гражданин (нетерпеливо). Ну, давайте, давайте, давайте!

Мимо бульвара, перескакивая по тем же мосткам и толкаясь, бегут люди. Вот встретились двое, явно знакомые. Один высокий и широкоплечий, с огромными глазами и пухлыми губами, одетый в прекрасный костюм, ладно сидящий по фигуре, второй маленький, сутулый и тщедушный, с глазками бегающими, в каком-то сером неопрятном балахоне.

Высокий (зычным носовым басом). Здравствуйте! Вы выздоровели, наконец? Очень рад!

Маленький (суетливо, затравлено). А, это вы? Что ж, кстати. Я новое стихотворение написал, не хотите послушать?