Страна чудес Коктебель
Шрифт:
Решили идти открывать все вместе.
Алексей с суровым выражением лица распахнул калитку. Никого не было! Оглядываясь по сторонам, мальчишки вышли на дорогу. Степан на всякий случай прятался за спину брата, но отважно оттуда выглядывал. Топ и Баксик осторожно ступали вслед за братьями, а Альма пулей выскочила и уже успела пробежать метров двести до ближайшего куста, чтобы удостовериться, что и там никто не прячется!
– Что за дела… – проворчала Альма и собралась хорошенько налаять на звонок. Но подняла голову и… изумлённо застыла.
На звонке, крепко вцепившись в пластиковую коробочку, висел крабик Крестик и сосредоточенно давил клешнёй на кнопку, получая при этом несказанное удовольствие! Поняв, что его наконец заметили, он с сожалением прервал своё занятие и начал спускаться. Достойно слезть со звонка не вышло – Крестик как-то неуклюже повернулся и панцирем пребольно стукнулся о булыжники. Потирая клешнёй ушибленное место, он сурово и безапелляционно сообщил столпившимся вокруг него друзьям:
– Значит так! Сейчас мы все идём в Литературный парк на берег моря. У нас там важная встреча.
– Что-о-о? – переспросили братья. – Да там нет ни одного аттракциона! Что там делать?.. Не-е-ет, исключено. Мы ещё не дообедали!
– Ничего, вернётесь и дообедаете! Вернее, доужинаете!
С крабиком Крестиком совершенно бесполезно спорить! Как представитель морской стихии он очень упрям. Ещё бы! Противостоять течениям и штормам – это вам не на берегу озера загорать!
Через час вся команда подходила к Литпарку. Братья были здесь уже, наверное, раз сто и не сомневались: всё должно быть так, как и всегда. Дом поэта и художника Максимилиана Волошина, деревянная лестница наверх, надпись над дверью: «Дверь отперта. Переступи порог. Мой дом раскрыт навстречу всех дорог…» Что такого особенного и неожиданного может здесь случиться?..
Но крабик Крестик уверенно свернул во двор дома, и друзья поспешили за ним. В этом уютном дворике, устланном особенным природным крымским строительным материалом – луганским камнем, уже много лет стоял бронзовый памятник Максимилиану Волошину.
Гости и местные жители обычно собирались здесь, чтобы послушать стихи давно ушедшего поэта. И каждому, кто входил сюда, всякий раз казалось: вот сейчас памятник обязательно оживёт, радушный хозяин вдруг заговорит, пригласит в дом… Но как бы ни хотелось посетителям поговорить с Максимилианом Волошиным, памятник не оживал! Люди любовались морем и скалами с террас, ахали при виде библиотеки в 10 тысяч томов, брали себе на заметку уникальную архитектуру дома-корабля, подолгу всматривались в живописные работы художника, слушали рассказы экскурсовода об образе жизни хозяев дома и их многочисленных друзей, гостивших здесь летом, пытались запомнить стихи, наслаждались атмосферой быта и творчества Серебряного века русской культуры и – уходили восвояси.
Алексей и Степан не раз уже были здесь и теперь решительно не понимали, зачем Крестик опять зазвал их сюда, да ещё вместе с котами и собакой!
Друзья пошли обычным экскурсионным маршрутом вслед за решительным Крестиком, поднялись на второй этаж, прошли в студию, где любил работать поэт… И вот тут-то мальчишки заметили нечто странное. Посередине студии воздух сгустился и стал похож на прозрачный столб!
Пока все разглядывали странную субстанцию, Степан отвлёкся на красочного жука, ползущего по полу, отделился от команды и, пытаясь поймать его, случайно вполз под бархатный ограничитель, в запретную зону студии, куда посетителей обычно не пускали. Это был альков – небольшая ниша в стене. Там, напротив друг друга, стояли два дивана, чтобы хозяину дома и гостям, любившим здесь отдыхать, было удобно разговаривать. Над диванами, на полочке, стоял Габриак, деревянная фигурка, сделанная самим Максимилианом Волошиным. Он очень любил собирать причудливые ветки деревьев, выглаженные морем до шелковистой поверхности, и превращать их в различные замысловатые фигурки. Между двумя диванами, в так называемой «каюте царицы Тайах», как называл этот альков сам хозяин дома, на стене крепился её гипсовый барельеф.
Степан, добравшись до диванов, напрочь забыл про жука и начал разглядывать волшебный барельеф царицы Тайах. Казалось, стоило ему чуть отклонить голову, и лицо царицы оживало, она нежно и ласково смотрела на мальчика… И вдруг рядом с ним раздалось покашливание.
– Кхе-х, добрый день, молодой человек! Приятно видеть вас в нашем доме. Как ваше имя, позвольте спросить?
Конечно, самый смелый на свете Степан, прежде чем назваться, очень громко ойкнул, понимая, что забрёл на чужую территорию.
– Мне тоже очень приятно. Стё… Степан! – решительно представился мальчик.
Но каково же было его удивление, когда он разглядел незнакомца! Какой же это незнакомец? На диване сидел и вполне себе спокойно с ним разговаривал сам Макс Волошин! Живой, здоровый, с деревянной тростью в руке, он улыбался и с интересом разглядывал гостя!
– Видите ли, молодой человек, у нас в доме бывает много разных людей. Я вовсе не удивлён вашему появлению. Однако там, в студии, я вижу говорящих кошек, собаку и краба, а также милого молодого человека. Они с вами?
Внезапно Степан почувствовал «отсутствие грани, разделяющей двух незнакомых людей», – так во взрослых беседах иногда говорила бабушка, кажется, цитируя кого-то. Но смысл этих слов Степан понял только сейчас.
– Да, конечно. Это мой брат Алексей и вся наша команда! Мы всегда вместе и живём здесь неподалёку… А вы… дядя Максимилиан? Но вас давно нет на свете! Сколько раз мы бывали в вашем доме и ни разу вас не видели… Так не бывает, – сказал Степан и плюхнулся на диванчик рядом с хозяином дома.
Максимилиан был точь-в-точь таким, как знаменитый памятник во дворе. В длинном льняном балахоне с красивой вышивкой по краям воротника и выреза. С густой бородой и кудрявыми волосами. Вокруг головы была повязана лента. Его голос звучал красиво, раскатисто, Степан слушал как заворожённый:
– Друг мой… Степан! Если ты любопытствуешь, могу показать тебе и твоим друзьям мои несметные богатства: картины, статуэтки из дерева и камня, книги, стихи. Но вы это всё не раз видели! Поэтому сегодня я хочу познакомить вас с очень дорогими для меня людьми – моими друзьями! Поэты, писатели, художники, артисты – они всегда приезжают ко мне на лето в гости. Мы даже зовем нашу весёлую компанию «Орденом обормотов»! Сначала обормотами нас называли соседи, нам понравилось, и мы учредили целый Орден и даже написали Устав. Скажешь – взрослые же люди! А хоть и взрослые, но любим подурачиться и повеселиться, как дети. Иногда даже ставим свои домашние спектакли. И у нас очень вкусный чай! Так что добро пожаловать – а меня называй дядя Макс, буду рад!
Словно услышав слова хозяина дома, прозрачный густой столп посреди зала закрутился, заметался, распахнул двери и рассыпался, а в студию, громко смеясь и что-то обсуждая, вошли люди. Все были одеты в такие же хитоны, что носил хозяин, и были похожи на прекрасных греческих богов и богинь, по какому-то важному делу случайно залетевших в Коктебель… Альма, Баксик, Топ и Крестик и, конечно же, Степан и Алексей начали здороваться направо и налево, называя свои имена. А в ответ доносилось:
– Николай Гумилёв, очень приятно.
– Валерий Брюсов. Рад!
– Ай да команда! Максим Горький.
– Ой, много они о вас знают! Это ещё мои читатели! Позвольте представиться – Корней Чуковский.
– Да вы оглянуться не успеете, как они будут только моими книгами и зачитываться! Очень приятно, Михаил Булгаков!
– Да побойтесь Бога, им до вас ещё меня читать и читать! – одновременно заговорили Михаил Зощенко и Александр Грин.
Мальчишки едва успевали раскланиваться во все стороны и пожимать руки, Альма пыталась на память облизать самых ей понравившихся гостей. Крабик Крестик тут же уцепился за хитон Марины Цветаевой и притворился брошкой. А Баксик и Топ уже оба пристроились на широких плечах Максимилиана Волошина, с громким мурлыканьем тёрлись об его бороду и уходить не собирались.