Чтение онлайн

Орла быстро вытерла сына.

– Значит, так и сделаем.

По крайней мере ей было чем заняться, чтобы не думать о плохом. Дети нуждались в ней.

Орла занимала детей мелкими заданиями. Сначала они по очереди скармливали дровяной печке мятые газеты и веточки. Орла зажгла ее, и они вместе завороженно наблюдали, как пламя растет, становится сильнее. Потом она положила сверху сухое бревно и закрыла дверцу печки, все время болтая о том, как будет тепло, уютно и как это успокаивает в холодный зимний день.

А в это время дьявол на плече препарировал каждое ее слово, готовясь начать спор: зима еще толком не началась, сейчас только ноябрь, но, учитывая происходящее, насколько все будет плохо? Она прибережет эти аргументы для Шоу.

Орла дала детям сложить ножки карточного столика, и они втроем перенесли его в гостиную, хотя она могла бы сделать это одной рукой за считаные секунды.

Элеанор Куин порылась по шкафам и нашла недавно распакованные кружки. Тайко открыл для них по пачке горячего шоколада, насыпав в каждую ароматный коричневый порошок. Орла залила шоколад горячей водой и позволила Элеанор Куин все перемешать. Дочь настояла, что сможет это сделать, не разбрызгав ни капли, и сдержала слово.

Они провели несколько часов в теплой и уютной гостиной, играя в покер на костях, «Уно» и китайские шашки. Орла разогрела на обед консервированный суп (в морозилке еще не было домашних заготовок) и притворилась, что вовсе не волнуется, почему Шоу еще не вернулся домой.

День оставался солнечным и ясным, однако никто из детей больше не просился во двор поиграть. В конце концов Тайко задремал на диване. Элеанор Куин ушла к себе в комнату почитать. Орла начала мыть посуду, но остановилась, вдруг осознав, что они все сейчас в разных комнатах.

Ее посетил новый страх.

Что, если они начнут отдаляться друг от друга? Вдруг станут инстинктивно искать уединения и забудут, что все время проводили вместе? Порой они на это жаловались, но теперь Орле были видны недостатки большого пространства – медленное ослабление их связи друг с другом. В течение долгих лет она ежедневно упражнялась в танцах с новой хореографией: иногда это был вальс, когда она обходила препятствия, людей по пути из одного конца комнаты в другой; иногда – полька с импровизированным до-си-до, чтобы ни с кем не столкнуться. Что, если они перестанут читать настроение друг друга теперь, когда в этом нет необходимости? Будут ли они и дальше расходиться по разным комнатам и поддадутся ли той пустоте, которая, словно некая мрачная сущность, обитает в большинстве семейных домов?

Она этого не допустит.

Орла оставила кухонные дела и вернулась в гостиную. Коробки были уже открыты, так что она начала с детских книжек; ей потребовались дополнительные усилия, чтобы бесшумно расставить их по полкам. Иногда она посматривала на Тайко, пока он спал, раскинув руки и ноги, как младенец. Каким милым мальчиком он вырастет! Орла представляла себе, как он когда-нибудь будет учиться в школе с такими же милыми и любопытными ребятами. Как они со всей серьезностью будут обсуждать путешествие на Марс, не сомневаясь, что в будущем станут космонавтами. Он знал, что был настоящий астроном с тем же именем, хотя на самом деле сына назвали в честь попугая лучшего друга его отца, Лоуренса. Попугай Тайко любил вести обратный отсчет от десяти, а затем кричать: «Пуск!». Какое-то время они с Шоу молча проклинали его тезку-попугая, потому что малыш Тайко, который был отлично с ним знаком, кричал «Пуск!» в ответ на любой вопрос.

Это воспоминание всегда заставляло ее улыбаться: в то время как другие двухлетние дети отвечали на все «нет», ее маленький сын был готов отправиться на Луну. Он станет замечательным человеком. Орла сделает все возможное, чтобы он сохранил доброту, способность дарить и принимать любовь.

Пока она представляла себе взрослую Элеанор Куин – девочку, которой даже в имени не хватало статуса принцессы, кто-то постучал в дверь. Пульс ускорился, и Орла вскочила на ноги, готовая сражаться, защищая детей. Первый нелепый образ, который пришел ей в голову, – это банда лисиц с ловкими ручками и маленькими чемоданчиками с инструментами, которые сейчас вломятся и ограбят их. «Ты перечитала книжек с картинками», – сказала себе Орла. А затем представила бурого медведя, готового просунуть лапу через кухонное окно в поисках остатков еды.

Стук.

Клац-клац…

Она осторожно пошла на звук, прикидывая, какую кухонную утварь можно использовать в качестве оружия. До чего вообще удастся дотянуться? До бамбуковой ложки-мешалки? Кастрюли?

Может, взять ружье?

Это был Шоу; входя, он споткнулся, занеся с собой снег и холодный воздух.

Паника слегка отступила, но на смену облегчению пришла худшая мысль из всех: от таких фатальных ошибок рушатся семьи. Если бы она схватила ружье, если бы от страха не успела понять, кто перед ней… она бы никогда себя не простила.

Он отдышался и приставил снегоступы к стене; с них стекала вода. Орла скрестила руки на груди, яростно сверля его взглядом: она была уверена, что, по какой бы причине Шоу ни задержался на столько часов, виноват был он сам. Она имела право на такую роскошь, как осуждение: у него просто сбилось дыхание, в остальном же все было в порядке.

– Где тебя носило?

Он обессиленно опустился на единственный кухонный стул. Расстегнув пальто, Шоу просто сидел, изможденный, распластавшись на сиденье.

– Подашь мне воды?

Орла наполнила стакан и передала ему. Возмущение поубавилось. Что бы ни случилось, хоть это и не привело к серьезным травмам, ему пришлось нелегко. И не весело. Он залпом выпил воду.

– Еще? – спросила она.

Шоу покачал головой и вернул стакан. С усилием поднял одну лодыжку, закинул на колено и начал развязывать ботинок.

– Что случилось?

Что-то было не так. А ведь из всех них Шоу радовался переезду сюда больше всех. Теперь он выглядел как побежденный.

– Ты заблудился?

Он выдохнул, то ли смеясь, то ли плача:

– Я думал, что не найду дорогу назад.

– Детка…

Орла подошла к нему, и он обнял ее за талию. И… зарыдал. От его слез что-то внутри нее треснуло. В то же время огонь печи в подвале ожил.

Шоу тоже было нелегко? Страшно? Она никогда не отказывала мужу в праве проявлять эмоции, но что его так потрясло? Орла хотела спросить, в безопасности ли они, но вместо этого обняла его и стояла так, пока он не успокоился, а потом встала на колени и расстегнула другой ботинок. Сняла с него шапку. Освободила от походного снаряжения. Оставила ботинки на коврике, чтобы тающий снег стекал на него, и переставила туда снегоступы, прислонив их к закрытой двери.

– Хочешь чего-нибудь горячего? Кофе? Чай?

– Мне слишком жарко, – сказал он, стягивая пальто и дергая себя за ворот свитера.

Орла стянула с него свитер. Футболка под ним пропиталась потом.

– Папа?

Элеанор Куин стояла на пороге комнаты и наблюдала за ними. Интересно, как давно она там стоит? Слышала ли она, что отец потерялся? Видела ли, как он плачет? В таком состоянии Шоу был непохож сам на себя, обычно спокойного и сдержанного. И впервые Орла поняла, что не может представить своего мужа там, одного. В городе она знала все его любимые места и знала, как он чувствует себя в любом из них, даже если физически они были не рядом. Но здесь…