Чтение онлайн

Я с особым уважением отношусь к Гуверу — «нежность», пожалуй, слишком сильное слово, — потому что он был родом из Айовы, как и я. Кроме того, вы должны хоть немного посочувствовать бедняге. Он единственный за всю американскую историю пережил, после обитания в Белом доме, карьерный спад. Сегодня, когда вспоминают о Гувере, его называют человеком, который подарил миру Великую депрессию. И едва ли кто-то помнит ту половину века, которая предшествовала этому событию и была примечательной и даже героической.

Только взгляните на его биографию: осиротев в восемь лет, он отучился в колледже (был в первом выпуске Стэнфорда) и стал успешным горным инженером на западе Соединенных Штатов. Затем уехал в Австралию, более или менее организовал горнодобывающую промышленность в Западной Австралии — в регионе, который до сих пор остается одним из самых производительных в мире, — ив конце концов оказался в Лондоне, где сделался весьма обеспеченным и влиятельным человеком.

В начале Первой мировой войны его пригласили войти в британский кабинет министров, однако он отклонил предложение и вместо этого занялся борьбой с голодом по всей Европе, с чем справился превосходно — по оценкам, спас десять миллионов жизней. К концу войны он был одним из самых уважаемых и почитаемых людей в мире, недаром его прозвали Великим гуманистом.

Вернувшись в Америку, он стал ближайшим советником Вудро Вильсона, затем работал министром торговли при президентах Гардинге и Кулидже и именно тогда предсказал рост американского экспорта на 58 % за 8 лет. Затем в 1928 году он баллотировался на президентских выборах и был избран с рекордным перевесом голосов.

В мае 1929 года прошла инаугурация. Семь месяцев спустя рухнула Уолл-стрит и экономика оказалась в кризисе. Несмотря на всеобщее убеждение в обратном, Гувер отреагировал немедленно. Он потратил больше денег на общественную деятельность и борьбу с безработицей, чем все его предшественники вместе взятые, выделил 500 миллионов долларов в качестве помощи обанкротившимся банкам и даже пожертвовал собственную зарплату на благотворительные цели. Однако он потерял связь с народом и оттолкнул от себя электорат, постоянно повторяя, что подъем не за горами. В 1932 году он проиграл столь же ощутимо, как победил четырьмя годами ранее, и с тех пор его помнили лишь как президента-неудачника.

Однако, по крайней мере, его за что-то помнят, это больше, чем можно сказать о многих других наших главах правительства. Из сорока одного человека, избранного на пост президента, по крайней мере половина не совершили никаких великих деяний, так что сейчас о них никто и не помнит, хотя, я считаю, они заслуживают более теплого отношения к себе. Быть президентом Соединенных Штатов и не сделать ничего, в конце концов, — уже само по себе достижение.

По мнению почти всей Вселенной, самым незаметным и бездеятельным из всех наших лидеров оказался Миллард Филлмор, который вступил на этот пост в 1850 году, после смерти Захари Тейлора, и провел следующие три года демонстрируя, что стало бы со страной, если бы Тейлора просто поддерживали в кресле диванными подушками. Однако Филлмор стал столь знаменит своей незаметностью, что перестал быть незаметным, поэтому его кандидатуру можно вычеркнуть.

Достойной внимания фигурой, по моему мнению, является и великий Честер А. Артур, который в 1881 году принял присягу президента, снялся для официальной фотографии, а затем, насколько могу судить, никто никогда больше о нем ничего не слышал. Если смыслом всей жизни Артура было вырастить великолепные заросли на лице и оставить как можно больше места в учебниках по истории для достижений других, тогда его правление можно назвать полным успехом.

Также почитаемым в своем роде был глава государства с 1877 по 1881 год — Резерфорд Б. Хейз; его основные жизненные принципы состояли в отстаивании твердой валюты и отмене закона Блэнда — Эллисона. Оба эти пункта настолько бессмысленны и неясны, что никто сейчас и не вспомнит, что они означали, как не помнят и о Франклине Пирсе, чье правление с 1853 по 1857 год было периодом неясности между двумя более продолжительными периодами анонимности. По сути, он провел весь срок в столь безнадежно пьяном состоянии, что так и хочется выдвинуть девиз: «Франклин Пирс, победитель многочисленных сражений с бутылкой».

Однако моими любимчиками являются два Гаррисона. Первый — Уильям Генри Гаррисон, который героически отказался надевать на церемонию инаугурации в 1841 году пальто, подхватил воспаление легких и скоропостижно скончался. Он был президентом всего 30 дней и почти все из них провел без сознания. Сорок лет спустя его внук, Бенджамин Гаррисон, тоже был избран президентом и в своих амбициях успел достичь того немногого, что сделал его дед за месяц, через четыре года.

Я уверен, что эти люди заслуживают национального праздника в свою честь. Поэтому можете представить мое смятение, когда я услышал в новостях, что Конгресс получил петицию с требованием отменить День президента и снова отмечать раздельно дни рождения Линкольна и Вашингтона на том основании, что Линкольн и Вашингтон действительно были великими людьми и, помимо всего прочего, не писали из окон. Вы можете в это поверить? Некоторые абсолютно ничего не понимают в истории.

Жизнь в холодном климате

В это время года больше всего на свете мне хочется бесстрашно выскочить на улицу без пальто, перчаток и любой другой защиты от стужи, пройти около тридцати ярдов до дороги и забрать утреннюю почту из маленького почтового ящика.

Вы можете возразить, что звучит не так уж отважно, и в каком-то смысле будете правы, потому что на все уйдет около двадцати секунд, однако делает это подвигом следующее обстоятельство: иногда я еще немного брожу по своим владениям, чтобы выяснить, долго ли могу выносить такой холод.

Я отнюдь не хочу, чтобы мои слова звучали как хвастовство, но я посвятил много времени проверке выносливости человеческого тела в экстремальных ситуациях, зачастую мало задумываясь о последствиях для самого себя — к примеру, позволяя в кинотеатре своей ноге онеметь, а потом посмотреть, что выйдет, если я попытаюсь пойти за попкорном, или, полностью обернув указательный палец эластичным пластырем, узнать, смогу ли я его размотать. Однако благодаря этому я сделал несколько важных открытий, в частности узнал, что раскаленные поверхности не всегда выглядят таковыми на первый взгляд и что можно запросто вызвать временную амнезию, если сунуть голову под открытый ящик письменного стола.

Возможно, ваш инстинкт назовет такое поведение бездумным, однако позвольте вам напомнить обо всех тех случаях, когда вы сами подносили палец к огню, просто чтобы посмотреть, что будет (и что на самом деле было? А?), или стояли в ванне с кипятком сначала на одной ноге, а потом на другой, в ожидании, когда холодная вода из крана снизит температуру до умеренной, или сидели за кухонным столом, прислушиваясь к ощущениям, когда воск с тающей свечи капал на палец, — да о чем угодно.

По крайней мере, я занимаюсь подобными делами с целью серьезных научных изысканий. Вот почему, как я уже сказал, мне нравится выбегать за утренней газетой в самом легком облачении, которое только могут позволить приличия и миссис Брайсон.

Тем утром, когда я отправился на прогулку, на улице было —28° по Цельсию, достаточно холодно, чтобы применить выражение «колотун», кажется, есть такое. Правда, если у вас не очень богатое воображение или вы читаете мой текст не в морозилке, может оказаться сложно представить такие экстремально холодные условия. Так что давайте объясню, насколько это холодно: очень-очень.

Когда вы только выходите на улицу в такуюпогоду, в первую секунду воздух необычайно бодрит — это не похоже на ныряние в холодную воду, скорее, это сигнал подъема для каждой клеточки организма. Однако первая фаза проходит быстро. Не успеете вы пройти и несколько ярдов, как ваше лицо почувствует себя так, будто ему только что дали хорошую затрещину, все конечности начинают болеть, а каждый вздох дается с трудом. К тому времени, когда вы снова зайдете в дом, пальцы на руках и ногах пульсируют от несильной, но настойчивой боли и вы с интересом отмечаете, что щеки не чувствуют вообще ничего. Все остаточное тепло, которое вы вынесли из дома, давно ушло, и одежда перестала иметь хоть какую-то теплоизоляционную ценность. Это решительно неприятно.

Тридцать градусов ниже нуля — необычайно холодно даже для севера Новой Англии, так что мне было интересно выяснить, как долго я смогу выдержать такой контакт с природой; ответ — 39 секунд. И я не имею в виду, что через 39 секунд мне разонравилась идея или пришла мысль: «Боже мой, да тут довольно холодно, думаю, надо зайти в дом». Я хочу сказать, что через 39 секунд замерз до такой степени, что сбил бы с ног родную маму, только бы оказаться в доме первым.

Нью-Гэмпшир известен своими суровыми зимами, но на самом деле есть куча мест, где дела обстоят еще хуже. Самая низкая температура была зарегистрирована здесь в 1925 году: —43° по Цельсию, но двадцать других штатов — почти половина страны — имеют свои низкотемпературные рекорды. Самая низкая температура в США была зафиксирована в Проспект-Крик, штат Аляска, в 1971 году и равнялась —62° по Цельсию.