Чтение онлайн

За первые пять дней я перелетел из Сан-Франциско в Атланту, затем в Чикаго, потом в Бостон и снова в Сан-Франциско. А один раз я летал из Денвера в Колорадо-Спрингс, чтобы дать тридцатисекундное интервью, честное слово, что-то вроде такого.

Интервьюер: Наш гость сегодня — Билл Брайсон. Итак, вы выпустили свою новую книгу, верно, Билл?

Я: Да, верно.

Интервьюер: Что ж, это прекрасно. Спасибо большое, что пришли. Наш гость завтра — доктор Милтон Гринберг, который написал книгу о ночном недержании мочи под названием «Слезы в постели».

За три недели я дал более 250 интервью того или иного рода и ни разу не встретил ни одного человека, который прочел бы мою книгу или имел хотя бы малейшее представление о том, кто я такой. На одной радиостанции ведущий прикрыл микрофон рукой за секунду до начала эфира и сказал:

— Так, скоренько, вы тот парень, которого похищали пришельцы, или тот, который написал книгу о путешествиях?

Главное, чему меня научил Билл Паркхерст, — продавать себя, ничего не стыдясь, и поверьте мне, этому можно научиться очень быстро.

Думаю, все это пришло мне в голову именно сейчас, потому что к тому времени, когда вы это прочтете, я уже буду в середине трехнедельного книжного тура по Великобритании. Не сочтите, что я подхалимничаю, но тур по Британии сказка по сравнению с Америкой. Расстояния короче, что во многом помогает, и в целом, как оказывается, интервьюеры прочли вашу книгу или, по крайней мере, пытались. Менеджеры и продавцы книжных магазинов всегда услужливы и вежливы, а публика — вся без исключения — разборчива, очень симпатична и щедра в своих покупательских привычках. Я даже знавал людей, которые бросали на пол воскресную газету и говорили:

— Думаю, я схожу и куплю книгу старины Билла прямо сейчас. А может, даже несколько, в подарок на Рождество.

Писательство — сумасшедший способ зарабатывать на жизнь, однако это одно из тех занятий, которыми не можешь не заниматься. И я благодарю бога, что оно меня не испортило.

На грани жизни и смерти

Последний раз мне пришло в голову, что смерть и правда бродит где-то рядом — знаете, на самом деле рядом, вот просто висит над нами — и что мое имя в ее списке, когда я совершал короткий перелет из Бостона в Лебанон, штат Нью-Гэмпшир, и у нас возникли небольшие проблемы.

Полет длился всего пятьдесят минут и проходил над старыми промышленными городами северного Массачусетса и южного Нью-Гэмпшира вдоль реки Коннектикут, где лениво сходились пухлые холмы Зеленых и Белых гор. Был вечер в конце октября, сразу после того, как часы перевели на зимнее время, и я надеялся, что смогу насладиться красноватым румянцем осенних красок на холмах до того, как стемнеет, но через пять минут после взлета наш маленький шестнадцатиместный самолет «Де Хэвиленд» окутали облака, и стало ясно, что на сей раз насладиться видами не получится.

Поэтому я читал книгу и старался не замечать турбулентности, ну, или подавлять не самые радостные мысли о разваливающихся крыльях и длительном и резком падении.

Я терпеть не могу маленькие самолеты. Мне жутко не нравится большинство самолетов, но маленьких я боюсь особенно, потому что они холодные, трясутся, издают странные звуки и перевозят слишком мало пассажиров, чтобы привлечь внимание к их крушениям, которые, похоже, случаются регулярно. Почти каждый день в любой американской газете можно увидеть статью, подобную этой:

«Дриблвилль, штат Индиана. Все девять пассажиров и экипаж погибли сегодня во время крушения шестнадцати-местного самолета компании «Баунс эйрлайнз», который загорелся вскоре после взлета из местного аэропорта Дриблвилла. Очевидцы заявляют, что самолет падал — вот кошмар-то — целую вечность, до того как рухнуть на землю на скорости 1892 миль в час. Это уже одиннадцатое с воскресенья ничем не примечательное крушение самолета данной авиакомпании».

И ситуация становится все хуже и хуже. В начале этого года потерпел крушение самолет рейса Цинциннати — Детройт. Одна из пассажирок, которая погибла, как раз направлялась на похороны своего брата, который погиб в авиакатастрофе в Западной Виргинии за две недели до этого.

Так что я пытался читать книгу, но постоянно поглядывал в иллюминатор, в непроглядную темноту. Больше чем через час — позже расчетного времени — мы снизились, вышли из плотных облаков и оказались в чистом небе. Мы летели всего в нескольких сотнях футов над сумеречным ландшафтом. В последних лучах дневного света можно было разглядеть только пару фермерских домов, но никакого подобия города. Вокруг со всех сторон вырисовывались суровые и могучие горы.

Мы снова поднялись в облака, пролетели несколько минут и вновь снизились. Но никаких признаков ни Лебанона, ни какого-либо другого поселения не появилось, и это слегка смущало, потому что долина реки Коннектикут сплошь усеяна небольшими городами. Здесь же ничего, кроме темнеющего леса, простирающегося до самого горизонта.

Мы снова поднялись и повторили это упражнение еще пару раз. Через несколько минут вышел пилот и спокойным, непринужденным тоном объявил:

— Не знаю, заметили ли вы, господа, но мы столкнулись с небольшой проблемой при поисках аэропорта из-за, хм, плохой видимости. В Лебаноне нет радаров, поэтому нам приходится все делать на глазок, что заставляет нас, хм, немного потрудиться. Все восточное побережье покрыто густым туманом, поэтому смысла искать другой аэропорт нет. Тем не менее мы собираемся продолжить попытки, потому что единственное, что мы знаем наверняка — то, что где-то этому самолету все равно придется сесть!

На самом деле последнюю строчку я написал от себя, но смысл был такой. Мы вслепую летали в облаках и пытались найти аэропорт, зажатый среди гор. К тому моменту мы находились в воздухе уже почти девяносто минут. Я не знал, сколько могут находиться в воздухе эти штуковины, но было ясно, что в какой-то момент у нас все равно закончится топливо. Тем временем в любой момент мы могли врезаться в склон горы.

Это было не слишком справедливо. Я возвращался домой после длительной поездки. Меня ждали чистенькие маленькие дети, запах мыла и свежие полотенца. На ужин должен быть стейк, возможно, с луковыми кольцами. На столе бутылка вина. Мне надо было раздать подарки. Это не самый подходящий момент, чтобы погибать в горах. Поэтому я закрыл глаза и произнес тихо-тихо:

— Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, о, пожалуйста, доставь этот самолет на землю в безопасности, и я обещаю, что буду очень хорошим, всегда-всегда, правда, честное слово. Спасибо.

Удивительно, но это сработало. Где-то на шестой раз, когда мы снова вынырнули из облаков, внизу показались плоские крыши домов, освещенные рекламные щиты и роскошно упитанные посетители торгового центра «Лебанон шоппинг плаза», а прямо через дорогу от него — забор аэропорта. Мы приземлялись немного не на ту взлетную полосу, но наш пилот сориентировался и посадил самолет по глиссаде, что при любых иных обстоятельствах вызвало бы мои вопли.