Чтение онлайн

Сколько было таких поездок впустую…

Вырвался в Отесегу, где празднику ямса вроде бы ничто не могло помешать, а праздник не состоялся.

Вдоль дороги снова потянулись хижины, пахнуло приятным дымком. Наша резвая легковушка въехала в деревню, и кабина наполнилась в какой уж раз свежим запахом «корешков». Я недовольно что-то буркнул, заворочался на сиденье, стал поправлять надоевший привязной ремень.

— Ты чего? — спросил Эленду Околи, не отрывая взгляда от дороги.

Я поведал о своем радужном намерении относительно Нигерии и о неудачах, которые стали преследовать меня на каждом шагу.

— Вот оно что! — впервые после отъезда из Отесеги улыбнулся Эленду Околи. — Река течет извилистым путем, и нет людей, которые хотели бы изменить ее русло.

— О чем так заумно?

— Пословица в Африке такая есть: рядом с человеком, попавшим в затруднительное положение, не было никого, кто дал бы ему дельный совет. Хватит тебе скитаться наугад. Твое дело поправимо! Мой друг Эджиофор тебе поможет.

— Кто такой?

— Наберись терпения.

…Через три дня, под вечер, Эленду Околи заехал за мной. Признаться, после Отесеги я не очень-то верил в успех затеянного им предприятия. Какой-то Эджиофор! Чем он может мне помочь? Все же, скрывая сомнения, я согласился.

Мы долго, как мне показалось, петляли по узким, без тротуаров улочкам. Дом, около которого остановились, был такой же одноэтажный, как и соседние. Мы еще не вылезли из машины, как на пороге показался хозяин — поджарый высокий человек средних лет с печатью одухотворенности на лице. Эленду, видимо, предупредил его о нашем посещении. В доме не было прихожей. Прямо с порога мы ступили в небольшой холл. Убранство жилища Эджиофора поразило меня с первого взгляда. На стенах — слоновые бивни, маски из черного дерева, оплетенные поблекшими лианами, амулеты, опахала из страусовых перьев, дротики, луки со стрелами. Впервые приходилось видеть такой экзотический уголок в доме нигерийца, живущего в городе.

Хозяин указал мне и Эленду на два мягких глубоких кресла, вышел на кухню. Я терялся в догадках.

Вначале, когда Эленду Околи заехал за мной, я предположил, что предстоит встреча с местным кинолюбителем. Он уже побывал в разных местах Нигерии, отснял все, что надо, на пленку, подготовил текст. Смотри, слушай и мотай на ус (чем не «Клуб путешественников»?), не испытывая никаких дорожных волнений и неудобств. Теперь, находясь у Эджиофора, я думал иначе. Вероятнее всего, Эленду затащил меня к здешнему коллекционеру, а возможно, и знахарю-прорицателю (есть еще такая категория людей в Африке). Он предложит настой из тайных трав, хотя бы из рха. Это растение обладает удивительными свойствами, утверждают нигерийские медики. Сок из его листьев пробуждает в памяти все когда-то увиденное или услышанное человеком. Под гипнотические нашептывания я начну, наверное, как бы «вояжировать» по Нигерии. Хозяин принес на подносе прохладительные напитки и стаканы, расставил их на коктейльном столике. Сам сел на диван, что был перед нами, наполнил шипучкой стаканы.

— Прошу!

В хозяине ощущались спокойствие и степенность. Он не стал ходить вокруг да около и сразу перешел к сути.

— Хотите страну «гирин герен» увидеть? — спросил Эджиофор, обращаясь ко мне.

— Какую «гирин герен»?

— Много, много лет назад в наши края через Сахару пришел караван. Однажды к исходу дня путники достигли реки. Ее противоположный берег был едва различим. Немало рек до этого встречали странники, но такой широкой еще не видели. Они назвали ее «гирин герен» — «река рек». Со временем сказалась игра слов, и реку нарекли Нигером. От этого слова пошло и название нашей страны — Нигерия. Поскольку река бежит у нас не одну сотню километров, мы нередко называем Нигерию по-другому страна «гирин герен», или же «страна великой реки».

Вот оно что! — непроизвольно вырвалось у меня. Я почувствовал на себе пытливый взгляд Эджиофора. Он ни о чем меня не расспрашивал, о себе пока особо не распространялся, что еще больше укрепило во мне предположение о принадлежности хозяина дома к клану знахарей-прорицателей.

— Могу скалу показать, откуда можно увидеть Нигерию — страну «гирин герен», — Эджиофор не терял нить разговора. — Дорога только к ней извилиста и терниста…

Я знал, что в Нигерии нет ни скал, ни гор высоких. Да и невозможно обозреть оттуда, пусть это будет хоть Джомолунгма, более известная как Эверест, такую страну от края до края, разве что с космических высот. Не этого мне хотелось… И все же скала, наверное, есть, раз Эджиофор говорит о ней так уверенно. Но как она может обладать таинственными свойствами, да еще такими, что с вершины можно увидеть всю Нигерию?

Эджиофор говорил загадками. Разумеется, он скажет, где находится скала, но с условием…

Разуверившись в бесплодности прежних поездок, я был готов поверить Эджиофору. Насколько я понимал, он не ставил передо мной заведомо невыполнимую задачу, как это делают в классическом сказочном сюжете по отношению к Иванушке-дурачку, обрекая его заранее на гибель. Эджиофор не помышлял водить меня за нос, а хотел, чтобы я не просто нашел объяснение какой-либо загадке. Он, конечно, имел представление о том, что скрывается за каждой из них, и тем самым подталкивал узнать какую-то неведомую мне доселе сторону жизни нигерийцев.

— Нужно ни больше ни меньше, как пройти по цепочке от первого обозначенного мною рубежа до последнего. А там и до скалы дело не дойдет.

— Цепочке? — решил уточнить я.

— Да-а! — Эджиофор, видимо, почувствовал, что пробил брешь в моем сознании. Теперь эту брешь надо скорее расширять, пока она снова не затянется, как прорубь льдом, пеленой недоверия и сомнений. Терпеливо, как учитель не очень смышленому ученику, Эджиофор стал втолковывать, что мне следует делать. Наставлял медленно, четко выделяя нараспев каждую фразу. Словно хотел понять, доходит ли до меня смысл его слов…

Вскоре мы прощались. Хозяин проводил меня и Эленду Околи до автомашины.

— Не останавливайся на полпути, не думай о трудностях. Если бояться дел, требующих усилий и времени, ничего не добьешься! — изрек Эджиофор в напутствие мудрую сентенцию.

В пору, когда нет обложных дождей, нашу тихую улочку будят две зеленщицы. Они появляются, стоит солнцу выпустить из-за горизонта золотые стрелы своих лучей.

— Огеде! Огеде!(Бананы! Бананы!)

Улочка узка, стены домов резонируют, многократно усиливая зычные выкрики. С корзинами на голове, из которых топорщатся бананы, стручки красного перца, выглядывают помидоры, мандарины, орехи кола, зеленщицы шествуют по улочке из конца в конец. Они не уйдут до тех пор, пока кто-нибудь не купит у них огеде или еще что-либо.

В отличие от зеленщиц Алево Иленду никогда не надоедал. Этот робкий паренек приходил с большой кожаной сумкой в последний понедельник каждого месяца, часам к восьми, когда люди были уже на ногах и пребывали в самом благодушном настроении, не обремененные еще дневными заботами. Он выкладывал из сумки на пестрый коврик перед входом в дом черные статуэтки, маски, фигурки животных, умело вырезанные им самим из эбенового дерева, и лишь после этого давал о себе знать коротким звонком. Изделия всякий раз не походили на те, что он приносил ранее, и рука невольно тянулась к кошельку.

Однажды, после короткого звонка, я, как обычно, вышел во дворик. Паренек смущенно улыбался, извиняясь за беспокойство, предложил посмотреть товар. Я взглянул на маски, фигурки людей и животных, и они мигом поблекли. Словно среди стеклянной бижутерии мелькнул вдруг чистый драгоценный камень. На коврике рядом со всевозможными эбеновыми поделками красовалась небольшая бронзовая статуэтка.