Чтение онлайн

Что касается мод — мы особо не изощрялись. Фасоны парок, унтов, простых рубах и штанов — портов нами были взяты за основу одежды. Племена — союзники одевавшие еще недавно шкуры внаброс, получили роскошные двухсторонние парки и шубы, практичные унты и торбаса, не дающие человеку замерзнуть зимой и привязывающие его на всю зиму к костру в пещере. На лето — мокасины и плетеные лапти, рубахи и порты — мокасины и унты шились одним швом жилами оленя, разбухающими от воды и затыкающими дырки от грубых наших игл, и делающими обувь непромокаемой. Лапти научились плести с невероятной скоростью — пять минут и простейшая легкая обувка готова, хоть соревнования устраивай. По лаптеплетству. Или — лаптеплетению? Наш фасонистый народ целые модельные ряды этой обувки понапридумывал — и тапочки — крокодилы типа, как у Хоттабыча, и почти туфельки, и босоножки, и здоровые калоши — это на легкие мокасины, зазря что б по камням мокасин не драть. Целая лаптестроительная промышленность. А брюки — порты и рубахи в охотку украшались вышивкой и бисером. Легкие замшевые куртки, безрукавки и брюки служили одеждой осенью и весной. Без особых изысков, но надежно и практично. Меха изредка добываемых мелких хищников — лисы, куньих, и рыси, при случае использовались как отделка и материал на шапки. Для шуб соболей — хорьков было маловато. Волчьи безрукавки и шубы пользовались бешеной популярностью у Стражи — почти как парадно выходная форма. По будням стража шастала по лесам в грубом подобии камуфляжа — испятнанном одеянии бесформенном, но теплом, представляющим из себя модифицированные варианты обычной одежды, а модификация касалась в основном карманов и наличия этакой разгрузки, наполненной массой полезных мелочей — кресала, точила, крючки-шила, дополнительные ножи, в том числе — метательные, короче говоря — все, на что мужская фантазия способна, то и таскали с собой, хомяки. Говорили, что если любого стражника взять за ноги, и тряхнуть, как следует — из него выпадет два штатных комплекта оружия и недельный запас провизии. Не знаю, не пробовал, но — кажется, правда. Сверху это «великолепие» прикрывает в любое время года плетеная из крепких веревок сетка-костюм, могущая при случае послужить рыболовной вершей, а в обычном применении — щедро украшаемая веточками, листиками, сучочками, из-за чего оный субъект в лесу похож на шуструю кочку, передвигающуюся по своим делам, а если не передвигающуюся — то… ни на что не похож. Ибо — нет его. Нет — и все.

Всю зиму шло ударными темпами строительство домов на восточном побережье — туда планировался перенос жилого поселка. В первую очередь делали дома для молодоженов и семейных пар общества. Аккуратно снимались деревья, сразу прокладывалась канализация и водопровод в глиняных глазированных трубах, водосточные канавы отводились к озеру через отстойник, слив канализации планировался через септики для каждого дома. Конструкция домов предусматривала при расширении семей возможность пристройки дополнительных срубов, без нарушения архитектурного стиля. За основу взяли русский стиль, как более отвечающий температурным условиям Урала. Внутри большого двора, обнесенного забором, изготовленным из продольно распиленных нетолстых бревен, располагались изба-пятистенок на первое время, с широким «гульбищем» над первым этажом, куда вел просторный ход со двора. В жаркий день семья могла, к примеру там и пообедать с гостями. Разумеется, внутри двора не забывали о службах и сараях. Конюшни, птичьи фермы, планировались общественными, и построена была только птицеферма. Ребятня постарше должна «была поставить» летом птенцов — слетков уток, гусей, глухаря, перепелок и тетерева. Летнего отлова прошлого года просто пока получилось маловато для бесперебойного функционирования фермы — часть съели, часть — увы, передохла. Отучить пленников от полетов решили самым простым способом — путем подрезки маховых перьев на крыльях.

С началом апреля мы провели посевные работы. Женщины в составе пятидесяти человек, вооруженные бронзовыми мотыгами, споро в пару дней буквально вспахали и засеяли огород около двух гектаров, удобных для посева местах острова. Внесенное в почву содержимое компостных ям и туалетов, перемешанное с солидным количеством золы, давало надежду на серьезный урожай. Земледелие медного — бронзового веков первоначально основано было на палке-копалке, после применения которой в подрытую землю бросались кое-как семена. Мотыги, небольшие грабли и трудолюбивые руки наших женщин сотворили чудо — осень принесла приятные хлопоты, связанные со сбором небывалого урожая. Попробовали пахать простейшим плугом — по типу римского — я его конструкцию хорошо знаю, так как часто на уроках ребятам демонстрировал. Плуг сделали — благо, он в основном — кроме ножа и лемеха деревянный, включая колесо — направляющее. Вспахали около дух десятков соток на подходящей поляне — прекратили — пока — за отсутствием тягла. Нужно срочно отлавливать телят бизонов и делать из них волов — людям просто тяжело. Поэтому, хотя сделали и деревянные много рядные бороны, сеялки-культиваторы, решили дождаться быков-волов, и специально обратились через гонцов к соседям, живущим поблизости к степи с обещанием щедрых даров за телят бизонов и туров.

Сделали вырубки подходящих под пашню полян на восточном берегу острова и ограничились — до срока земледельческими работами, включающими в себя охрану от вредителей, прополку методой народной стройки раз в неделю, и удобрением.

Закончив на острове, дамский десант побывал в трех наших племенах, и отправил делегаток — преподавательниц к «волкам». Шаман Падре (бывш. Падла) ноу-хау не понял, однако на эксперимент согласился — тем более, что пришедшая делегация принесла и инструмент с собой. Но, если в наших «коренных» племенах земледелие было уделом женщин, то здесь Падре выгнал своих мужиков, и настоятельно «попросил», под страхом гнева духов земли, заняться этим делом. Он даже совершил над посевами в пойме ритуал, связанный с плодородием — станцевал, постучал при скоплении народа в бубен, и уединился в шалаше на поле со своей женой на целую ночь, заявив, что процесс сей принесет урожай и полю племени. Ход мыслей стандартный, но для этих времен он был новатором, давшим начало ритуалу, который обычен во многих земледельческих народах и по день нашего «выпадения из реальности».

Как докладывали в рапортах времен застоя у нас на Родине: «Посевная выполнена досрочно», в общем — слава КПСС, аминь.

Надо срочно развивать — как бы и не в первую очередь сельскохозяйственное производство у себя — оно обеспечит и устойчивую продовольственную и независимость острова. Мощь Римской империи не только зиждилась на тяжелой поступи имперских легионов — хотя и они не последнее дело. Она — прежде всего в труде римских земледельцев и ремесленников, обеспечивших легионы всем необходимым и создавших систему снабжения, при которой эти легионы не нуждались ни в чем. А как только эта система давала сбой — содрогалась и сама империя от солдатских бунтов, и солдатские императоры заливали Рим кровью.

Гномы с «к ним примкнувшими» не покладая рук и вылезая со своего «свечного заводика» творили запасные части для телефонной сети. Электроэнергию добыть было проще простого. Электролит — уксусная кислота получалась побочным продуктом при добыче древесного угля — основного пока сырья для нашей металлургии. По периметру озера день и ночь горели ямы для отжига, снабженные посудой для сбора дегтя и угля. Летучая бригада в десять человек углежогов, как «мороз-воевода» дозором обходила «владенья свои», осуществляя профилактическую рубку леса, выбирая под уголь и золу для щелока нестроевой лес, диаметром от десяти до двадцати сантиметров, обрезь строевого, негодную в дело. В таких местах нами были сделаны две стационарные ямы под хвойные и лиственные, а так же перегонный куб для скипидара и канифоли. Пока доходил под надзором одного человека уголь в одной из ям, остальные заполняли ямы во втором месте, тушили предыдущие — по сроку готовности продукта и шли дальше. Такой поточный метод не сводил лес под корень, как раньше бывало на том же Урале, расчищал от подроста — молодые деревья пород, годных под жерди, а так же рукояти, древки, ратовища и прочую длинномерную деревянную мелочь, аккуратно вырубались и складировались в таких пунктах сбора — для сушки. Пункты были оборудованы землянками с печами и душевыми, и были пригодны для работы в любое время года. Гномы посылали грузовые пироги, которые разбирали готовый уголь и другие нужные материалы. Позже эти пункты превратились у нас в своего рода фактории, где жили одна — две семьи, следившие за угольными ямами, отпускавшими товары на обмен соседним племенам, и ведшие учет. Туда же свозились и добытые полезные ископаемые от руды и минералов до поделочных камней. Получалось удобно — только полезное приходилось прятать от чужих глаз, могли унести проходящие охотники — как ни гоняй, но иногда такие случались.

А с электричеством — еще в феврале мы испытали электрохимические батареи, золото с железом в уксусной кислоте дали вполне приличную гальваническую пару с хорошими напряжением и силой тока. Эльвира вовсю экспериментировала в своей лаборатории, у нее работали ученики, завороженно наблюдая за превращениями элементов, появлением удивительных вещей. Родственникам в племенах во время нередких «увольнительных», мы специально ввели это в практику, рассказывались небылицы о великой колдунье — матери племени Рода. Выросши и поняв природу химических реакций и физику явлений, ученые выпускники, посмеивались над своей же детской наивностью. А легенды… Легенды остались. Нынешние обитатели мира, ставшего нашим, прекрасно знают имя, фамилию и отчество Великой Хозяйки Медной Горы!

Мы были в шаге от создания телефонной связи. Материальная база только была слабловата. С соседними племенами мы уже общались — путем дымовых сигналов наладили первичный обмен, и при необходимости могли вызвать например, помощь, но передавать слова — пока не было технической возможности. Гномы уже тянули проволоку, но за другими делами это выходило не быстро. Но уж проволока у нас была! Рокфеллер обзавидовался бы. Не каждый знает, что золото — самый пластичный, из металлов, не коррозионный, высокой электропроводности. И главное его у нас было очень много — неразработанные россыпи Миасского золотоносного района снабжали нас в количестве более необходимого сейчас. Образовывался запас. Полученный при плавке металл раскатывали или в пластины, толщиной менее десятой миллиметров — шел на производство зеркал, и в проволоку, примерно такой же толщины. По свидетельству Плиния, древние египтяне вообще ухитрялись получить фольгу толщиной четыре микрометра! А мы, что, хуже? Фольга шла на зеркала, доспехи и украшения позолачивались гальваникой целиком, или частями.

В племенах нашлись художники. Удивительного таланта люди, рисовавшие на стенах пещер животных, на которых не могли наглядеться наши бывшие современники, развернули целое производство. Резьба по мамонтовой кости, узоры, покрывающие одежду и утварь, бисерное плетение девичьих украшений, картины охоты, в которых люди, избавившиеся от суеверного страха изображать людей же, стали рисовать предельно реалистично — изображения окружающих людей и зверей, и фантастично — сюжеты. Чего стоило нарисованное с величайшей тщательностью полотно (убью Маду, ей богу — такой кусок холста отдала, и на что) вывешенное в общей столовой — нашем первом «полномерном» доме, с настоящими печами, окнами из прозрачнейшей слюды, размером сорок квадратных сантиметров пластинка, добываемой в районе горы, названной в наши времена Слюдянкой. Полотно изображало с величайшей степенью похожести — как живые, право слово, Учителя и Учительницу, сходящих к людям (племя неандертальцев и «кремней», по сияющему мосту с небес на остров Веры! Рафаэли, блин, Микеладжевичи Репины первобытные мои! Хотел снять — ибо не фиг, культ личности за семнадцать тыщ лет до оного, и что вы думаете? Не дали снять — ни старые, ни новые члены нашего коллеФтива. Первый случай такого единодушия! Вот так и рождаются нездоровые религиозные течения, мать их! Бе…

Оттуда же, с района Слюдянки, килограммами перли и золото, в основном крупные самородки, мыть песок Люди Волка гнушались, видите ли. ВолкИ позорные. Никакие убеждения не действовали. Аргумент один — тебе мало, Учитель? Только скажи, мы принесем сколько надо. За совсем ма-а-ленькое копье, ножик, и так далее — по весу! А это — дрянь, мягче камня, только что блестит, если потереть… уговорились принимать золотишко по цене медных изделий — один к пяти. То есть — пять весов золота к одному весу изделия. И ничего я не эксплуататор и не выжига — медь мы вырабатываем «в поте волосатого лица», а «голда на земле валяетца.» Вместе с золотом обильно шла, конечно, и обманка — халькопирит, но ее тоже брали наши скупщики но уже по совсем небольшой обменной цене, так как из пиритов получаются отличные кресала. Я был готов только касситерит забирать по весу, да и еще доплачивая. Но его Чака с бригадой старателей таскал весьма исправно, принося по сотне, а то и больше кило в неделю, командой из пяти человек. Пользуясь своим звериным, прямо слово, чутьем, неандерталец по запаху отыскивал необходимые минералы. Я часто нахваливал его при Маде, говорил, что он — основа нашей металлургии, и, смотрю, авторитет его у Мады вырос чрезвычайно. Эволюция отношений — вначале она подчинялась ему по необходимости, как единственному взрослому мужчине стада, потом — упал наш Чака ниже плинтуса, стал простым прихлебателем на птичьих правах, которого могущественные учителя почему-то не прогнали прочь, но сейчас — шутка ли! Мада — глава пошивочной мастерской, правая рука в этом деле у Матери Рода — Эльвиры, а супруг — главный «металлоискатель» — тоже фигура не из последних!

Готовили усиленно товары на обмен. Из достижений прогресса, недавно освоенным Хромовым Егором и Эльвирой — как консультантом по изготовлению красителя, стоит отметить получение настоящего бисера, пока больше по размеру приближающимся к бусинкам, но, зато — цветного! Сегодня гончарка отливает этот продукт завоевания Африки килограммами и на достигнутом не останавливается. Получается — чистая вата. Ну, это на мой взгляд — цвет — бледноват, стекло — мутновато, короче, — х…вато! Однако, народ считает — блестит хорошо, и дырочки на положенном месте, чего еще бедному крестьянину надо?