Чтение онлайн

– У нее уже шесть призов... – сказал Амар и под пристальным немигающим взглядом отчего-то почувствовал себя делягой, назойливым торгашом. – Я подал заявку на игры в следующем месяце, но меня переводят...

Разговор не складывался. Пять, десять, двадцать минут подряд не складывался. Какие-то пустые светские вопросы-ответы, кто где служил, учился, жил. Очень хотелось посмотреть на часы и что-нибудь соврать о том, что совсем забыл и надо бежать.

Страшное вышло бы неприличие, но не все ли равно? Завтра или послезавтра на фронт, на юго-восток, глаза б его век не видели, к тому же есть в этом своеобразный шик – Народную Армию, аль-джайш аш-шааби, в просторечии «жайш», честному вояке настоящей армии надлежит недолюбливать и при случае эту нелюбовь демонстрировать. А сам уходить гость не желал. И вел себя не особенно любезно, да попросту странно. Разглядывать его так же пристально и прямо казалось невежливым, отводить взгляд и бегать глазами – нелепым.

Невысокий – долговязому Амару по плечо, тонкий, даже щуплый человек с той противоестественно гордой осанкой, которая встречается только у людей, тщетно заставляющих себя не сутулиться. Узкое худое лицо с сухой тонкой кожей, черты правильные, но островатые. В интонациях, в жестах преобладают отчужденность, надменность и неловкость – словно гость зашел туда, где пребывать ему не положено ни по чину, ни по совести. Принц на свалке – или кот посреди лужи.

Гость вдруг взглянул на запястье, продемонстрировав наручные часы на широком металлическом браслете. Это, пожалуй, уже антиквариат. Хронометр. Да, он же, как только сообщил, еще и искусствовед, специалист по первым десятилетиям прошлого века. Судя по всему, еще и богач – видимо, действительно удачно женился. Или фамильное достояние?

– Мне пора, - сказал несостоявшийся, кажется, покупатель. – А вам... вам на фронт не надо. Все это глупости, перевод материала.

Провокатор? Проверка? Или просто идиот? На такой должности?..

– Господин Штааль... – попытался разразиться праведным гневом ревностного армейца Амар, и осекся, когда контрразведчик небрежно махнул рукой, мол, не паясничайте.

– Дайте вашу повестку. Я вас вызову послезавтра к себе, возьмите документы, сразу оформитесь. Работа... – не служба, работа? – важная, нужная. – Пауза, острый светлый взгляд. – И чистая.

Мысли метнулись так интенсивно, что кровь прилила к ушам. Зверь почуяла его волнение, недовольно заскрежетала. Контрразведка жайша, сектор А – да лучше и в мечтах не являлось. Настоящее дело! Гораздо ближе, удобнее, важнее, чем штаб неведомого полка на юго-востоке. Но будет очередной скандал, подумал Амар. Жайш опять показывает армии, что считает себя выше - даже не переманивает кадры, а попросту в приказном порядке зачисляет к себе. Будет скандал… и будут интересные предложения «по старой дружбе». Наверняка господин Штааль включает это обстоятельство в расчет.

Случайность, везение? Проверка? Колебаться нельзя, запрашивать совета некогда. Надо соглашаться.

– Я не знаю, как выразить вам свою признательность...

– Ну при чем тут вы? – впервые по-настоящему улыбнулся гость. Разницу Амар прочувствовал в полной мере. Штааль дернул головой, указывая подбородком на вольер. – Они так плохо привыкают к новым хозяевам...

Отчего-то было обидно.

Слоган никто не придумывал нарочно, и сама кампания сложилась задним числом. А вышло дело очень просто. Одного из парней Демирдере, который тогда был начальником сектора А, до Штааля еще, Демирдере, то есть, был, а не парень, откомандировали на очередную конференцию по надзору за контролем над вооружением разоружаемых, с докладом о связях европейских экстремистов и здешних, ну а лично – в качестве лингвистического консультанта, потому что парень такой Xc, пробы ставить негде, бельгиец, кажется. И вот приходит этот нахал в неуставной рубашке с бегущей строкой, и спереди на нем написано «First we take Manhattan…», и вся эта европейская сволочь хихикает про себя, а штатовский упырь надувается как помидор, но на спине-то у парня написано «…then we take Berlin», и тут уже на переспелые помидоры делается похожа вся делегация. Конечно, они накатали жалобу Демирдере, тот смеялся: парень валял дурака – кто же знал, что они так странно отреагируют на собственную классику, в общем, в качестве анекдота дело дошло до Вождя, тот тоже посмеялся и пошутил, мол, парня за разглашение стратегических планов наказать, а за разработку – наградить. Так оно и…

– Сергей Алиев, корреспондент РТВ в Дубае. Беседа с неустановленным лицом.

– Вы будете семнадцатым, - торжественно заявило начальство.

– Семнадцатым на этом месте? Семнадцатым на этаже? – пошутил Амар, отгоняя чудесное видение бутылки шампанского, разбиваемой об него самого: «Нарекаю тебя...».

– У вас будет учетная запись номер семнадцать, - неопределенно улыбаясь, уточнил Штааль. То ли рассердился, то ли наоборот. И со значением изрек: - Это нечетное число.

– Неужели, Валентин-бей? – изумленно дернулся Амар.

Шеф хмыкнул, на этот раз вполне понятно. Шутку понял и принял. Температура в помещении повысилась на пару градусов. Вчера начальник сектора А велел ему явиться без опозданий к началу рабочего дня, чтобы ознакомиться с обстановкой в тишине и покое. Амар ответствовал, что понял, все понял, и удостоился пристального разглядывания. Приказ о переводе был уже подписан, вряд ли Штааль принялся немедленно увольнять нового подчиненного, но нарываться еще до первого дня не хотелось - а получалось. От неуверенности Амар всегда выпускал шипы и раздувал гонор... впрочем, как и большинство мужчин конфедерации, так что и пусть его.

Сегодня новичок явился вовремя, даже на четверть часа раньше, и обнаружил за тяжелой двойной дверью почти пустое светлое помещение без внутренних перегородок. На широких столах – цветные папки, небольшие выступы проекторов, обложки словарей, блокноты, маркеры... Все в подозрительном порядке – ни пыли, ни крошек, ни исписанных листков, ни обрывков бумаги. Чашки и стаканы отсутствуют. Личных вещей не видно. Все столы одинаково пестры и безлики. Уж не требует ли инструкция перед уходом наводить порядок на рабочем месте?..

Судя по всему, здесь не было принято приходить на службу раньше времени. Только за двумя соседними столами у окна два парня отчаянно терзали общий каталог документов. Объемный голографический интерфейс растянулся без потерь в качестве метра на полтора, и даже не морщил, когда пересекались два потока. Пришельца они не заметили или не сочли нужным замечать.

Не успел Амар истечь слюной над аппаратурой, как за ним явилась, звонко цокая убийственными шпильками, особа лет пятидесяти, в полупрозрачном черном покрывале, ниспадавшем до самых каблуков. Из-под покрывала сияла ярче солнца широкая зелено-золотая абая с узором-хамелеоном. Особа представилась секретарем господина Штааля и пригласила Амара следовать за ней. Новичок изумленно проследовал. От подобных эскапад среди женщин на службе он несколько отвык, тем более, что за ношение покрывала на улице можно было услышать много нелестных слов. Должно быть, секретарша Штааля была такой же оригиналкой, как он сам...

– Объясняю, - весело сказал шеф.
– У нас есть сотрудники с четными и нечетными номерами. Четные сотрудники выполняют самые важные обязанности: получают награды и благодарности, а их признательные родственники оказывают нам любезности за избавление их чад и домочадцев от фронта и опасных мест службы. Например, отец сотрудника номер шестнадцать любезно оснастил весь наш сектор техникой индивидуальной сборки. Он клялся, что даже у самого Вождя вычислительная аппаратура не более производительна, и я склонен ему верить. Сотрудники, которые лишены возможности приносить столь ощутимую пользу, имеют нечетные номера и вынуждены заниматься всякой ерундой - искать вражеских агентов, обрабатывать грунт на информацию, вести аналитику... Пожалуйста, не перепутайте.

Амар осознал, что беседа с самого начала шла на английском. У Штааля был безликий консервативный «дикторский» выговор человека, который чаще смотрит международные новости, чем общается с носителями языка – неудивительно, впрочем. Амар подозревал, что сам уже давным-давно говорит, как местный гид, а не как уроженец Британских островов.

Тем временем шеф перешел на французский. Отсюда следовало, что анкету нового сотрудника Штааль изучил достаточно внимательно.

– Не удивляйтесь, мне надо практиковаться, и вам тоже. – Практиковаться ему действительно было бы весьма полезно.