Чтение онлайн

— Подходим к заданному квадрату, — крикнул из кабины пилот.

— Гера, тащи наводчика, — распорядился Крестов.

Герман, поддерживая осунувшегося старика под локоть, провёл его в кабину. Агент-наводчик занял своё место, вытер в последний раз лицо промокшим от слёз платком и уставился в окно.

— Узнаёшь? — спросил его Герман.

Афганец утвердительно затряс головой, преображаясь буквально на глазах. Уже через минуту он азартно тыкал пальцами в стекло и восторженно лопотал.

Герман с Крестовым с грехом пополам добились от наводчика информации о месте расположения оружейного склада противника.

— Как бы нам не промахнуться, — озабоченно сказал командир вертолёта, — где-то здесь поблизости наша застава.

Вертолёты ринулись вниз. Вот из-под днища отвалила первая двухсоткилограммовая бомба.

— Тикаем! — крикнул командир и резко потянул рычаг управления на себя. Герман чувствовал, как его тело наливается свинцом. Вертолёт уходил от взрыва. Внизу содрогнулась земля. Машину слегка подкинуло.

— Пронесло! — радостно сообщил второй пилот.

Разворот в гигантской карусели, и снова — атака. Разрушенный посёлок затянуло чёрным дымом. Прапорщик, опустив ноги в бездну, стреляет из автомата через раскрытый проём двери. На курсовом пулемёте работает Крестов. Последний заход. Вдруг, чуть поодаль, с небольшой «высотки» в сторону атакующих летят три сигнальные ракеты: красная, зелёная и ярко-голубая. Оживает рация:

— Вы что там, охренели? — прорвался сквозь шлемофоны русский мат.

В ответ летит отборный мат командира группы. Затем словесная дуэль утихает. Помрачневший лётчик коротко докладывает невидимому начальству: «Есть... Так точно... Возвращаемся на базу... Есть трибунал... Никак нет... Это всё «каскадёры»... Есть выкинуть за борт!» Афганец, подчиняясь древним инстинктам, сжимается в комок.

— Кажись, своих задели, — кричит на ухо Герману встревоженный Сергей.

— Пипец, мужики! Отлетали! — поворачивается командир вертолёта. — Наших накрыли! — И, упираясь взглядом в сжавшийся комок афганского тряпья, сквозь зубы цедит: — Нафара — за борт!

Герман пытается вмешаться.

— Иди на хрен! — орёт командир. — Я что сказал — за борт этого урода!

Несчастного старика тащат к открытой двери. Афганец истошно кричит и вдруг, освободившись от одежд, выбрасывает вперёд и вверх все четыре конечности.

— Так он в дверь не пролезет, — бесстрастно комментирует прапорщик, пытаясь кантовать наводчика боком.

— А ты попробуй его головой вперёд, — советуют из кабины, но цепляющийся за жизнь старик принимает позу паралитика и мёртвой хваткой цепляется за выступ двери.

— Ёшкин-вошкин! Ну и сила! Отодрать невозможно, — сетует прапорщик, пытаясь снова перехватить афганца за талию, и буквально через секунду: — Ой, сука! Он меня за руку укусил!

Освободившись от палача, старик рваной тенью летит в хвост вертолёта. Герман, приходя в себя, бросается к старику и, раскинув руки, встаёт на его защиту.

— Не дам! — в остервенении орёт он. — Стреляйте — не дам!

— Да успокойся ты, — срывается Крестов. — Отдай старика, нам ещё к трибуналу успеть надо.

— По хрену мне ваш трибунал! — всё более раскаляется Герман. — Сам расстреляю, если в своих попали.

Лётчики о чём-то советуются, потом подзывают Крестова, громко кричат, Сергей, сжимая кулаки, грязно матерится, и наконец, общий ор стихает.

— Ладно, твоя взяла, — подходя к Герману, ворчит побледневший Сергей. — Но, если подтвердится, я и тебя не пожалею — к стенке поставлю.

Трое зачинщиков операции расселись по разным углам и предались невесёлым размышлениям. Афганец, замотавшись в одежды, тихо молился. Вертолёты со скоростью 150 километров в час летели в направлении военного трибунала.

Высадившись на аэродроме, невесёлая троица плетётся к поджидающему её «уазику». Выйдя на КПП, оба офицера молча закуривают. Вдруг афганец, отбрасывая в сторону шарф, срывается с места и, часто петляя, несётся к дороге. Крестов инстинктивно вскидывает автомат и тут же опускает. «Бог с ним, пусть живёт», — ворчит он, сплёвывая на асфальт перед машиной, а тщедушная фигура беглеца, мелькнув пару раз, скрывается в зарослях маслин.

По возвращению на базу Герман рухнул на кровать и уставился в потолок. Сергей Крестов, не заходя в палатку, нашёл Стрельцова, и они оба уехали на разбор полётов в бригаду.

В палатку вошёл переводчик Акбар.

— Где полковник?

— Уехал в бригаду, — нехотя ответил Герман.

— Он представление на меня написал?

— Не знаю.

— Я с вами больше не полечу.

— Угу.

Вдруг Герман приподнялся и задал таджику давно мучащий его вопрос.

— Акбар, а что такое Ейлог?

— Дача.

— Какая к чёрту дача посреди пустыни!

— Тогда летний домик скотовода с загоном.

— Значит, мы дачу разбомбили, — равнодушно промолвил Герман.

— А ты напомнишь Стрельцову насчёт моего представления? — попросил настойчивый Акбар.

— Угу, — промычал Герман и повернулся на бок.

Полковника и капитана Крестова не было в лагере до самого вечера. Когда совсем стемнело, в палатку ввалился пьяный командир первой группы.

— Херрр-ман! Крути дырку для медали!

— А как же трибунал?

— К чёрту! К чёрту трррибунал! Крути, говорю, дырку.

— У меня и так этого добра полно.

Крестов расхохотался, готовый принять любую шутку.

— В «яблочко» попали! Представляешь, Герка, расхреначили этих «духов» в пух и прах!

— А как же ракеты?

— Это наша разведка с поста... За «духами» наблюдали. Вот мы при свидетелях их и накрыли! Зови своего «Студента». Премия ему полагается.

— Щщщас, прямо разбежался. Где я его искать буду?

Крестову надоело препираться. Он упал на кровать и тут же уснул.

Новый день принёс новые огорчения. Пока Герман мылся и ровнял бороду и усы, пришёл посыльный.