Чтение онлайн

– Быстрее, Тавала, – в нетерпении сказала Фелиси. – Умеешь ты закрутить интригу. Что дальше?

– Дальше лицо у него помертвело, и их взгляды встретились в зеркале, – зловещим тоном продолжала прачка. – Уставились друг на друга, как родные после долгой разлуки.

– Странно. Выходит, они знакомы?

Тавала пожала плечами.

– Закончила? – крикнула от плиты Виктория. – Или ещё про кого-то не доложила, за кем подглядывала? Предупреждаю, нервы у меня кончаются, подруга!

Тавала смущённо уткнулась в тарелку.

– Я вот подумала про больных, в которых кошки вселились, – преувеличенно-громко сказала Фелиси. – Может, они их… ели?

– Нет, ну как так можно, Лиси? За столом! – возмутилась повариха.

– А что такого, мада? Помните деда Тухана, который в прошлом году съел свою кошку? Ему ещё соседи дом сожгли. Так вот, он же весь шерстью покрылся, и хвост у него вырос. Хотел помолодеть, а вместо этого умер страшной смертью. Мартон ездил на похороны – госпожа Айлин велела от её имени плюнуть на могилу. Кощёнке-то лет двести было, я её видела, мы же на соседней улице живём. С виду невзрачная, сразу и не скажешь, что мурча, такая тощенькая, ледащая… – Голос у Фелиси делался всё более жалостным. – Как у него рука поднялась? Как он мог?

– Хватит, Лиси, – оборвала её Виктория, вынимая из духовки запечённую утку. – Как да как. Бесславно помер, семью опозорил, туда ему, негодяю, и дорога.

– А Хранители его не наказали! Почему?

– Покрылся шерстью и умер с хвостом. Куда ещё страшнее наказание?

В дверях показался заспанный Господин Миш, привлечённый упоительными ароматами, распространившимися по дому. Длинная холёная шерсть кота блестела, тугой животик

говорил о сытой жизни. Виктория руки в боки встала перед ним.

– Здравствуйте! Пробудились! Неужто покушать пришли? И совесть позволяет?

Ещё не вполне проснувшийся Господин Миш сел посреди кухни и издал вялый со сна мяв – неодобрительно глядя на повариху.

– Гриватта, переводи! У тебя здорово получается! – захлопала в ладоши Фелиси. – Ну, пожалуйста! Представление! Представление!

С надменной улыбкой, Гриватта пододвинула к себе вазочку с конфетами.

– За что вы его так, мада? Что ваш любимчик опять натворил?

– Какой ещё любимчик? – переспросила повариха, сердито глядя на кота сверху вниз. – Этот обормот…

– Ме, – сказал Господин Миш.

– Не знаю таких слов, – «перевела» Гриватта, жуя конфету.

– …сегодня ночью шатался по дому, – продолжала Виктория, – видать, проверял, все ли углы помечены…

– Мяф-мяф, мяф-мяф, мяф-мяф!

– Снова мимо. Мне всего лишь не спалось.

– … и не нашел ничего лучше, как взгромоздиться своей тушей мне на грудь…

– Я думал, мне будут рады!

– …чтобы почесать, где чешется.

Господин Миш надрывался, оправдываясь:

– Это необоримое желание меня самого застало врасплох!

Фелиси, ловившая каждое слово Гриватты, умирала со смеху. На кухню зашла Лорна, пристроилась с чашкой чая на конце стола и тоже посмеивалась, слушая перепалку Виктории с мурром.

– Вам смешно, а я чуть со страху не померла, – продолжала жаловаться Виктория. – Решила, что домовой завёлся, он-то любит придушить. Открываю глаза и вижу этого вредителя. Сидит на мне в три часа ночи и чешется! Я с тапком гналась за ним до самой лестницы…

– Вредитель, аааа… Вреди-и-и-тель…

Виктория взглянула на взъерошенного и расстроенного кота.

– Ишь, усы растопорщил. Чего разорался?

– Ой, Виктория, ты бы полегче, – сказала Тавала, оторвавшись от тарелки. – А то влетит за такие слова. Да ещё тапком намахиваешься на мурра… ужас! Как ты не боишься?

– Никак не боюсь.

– Ыыыыы, – тоненько завёл Господин Миш.

Повариха размякла.

– Кто так жалобно воет? Волк? А может, ветер? Ну, иди ко мне, поглажу.

Господин Миш оскалился, показав крепкие желтоватые резцы.

– Ни за что! Прощай!

– Ну, прости… прости, мой котик, мой хороший мальчик… Хочешь колбаски?

– Не подкупишь меня своей колбасой! – проорал разобиженный кот. – Лучше ветчины дай!

– Ой, забыла… а ветчина же есть! С вечера остался кусочек…

С гневным воплем Господин Миш бросился к поварихе и принялся довольно энергично покусывать её за ноги.

– Мы долго будем тут сидеть без ветчины?! – подытожила Гриватта, сгребая в кучу фантики от конфет.

– Отстань! – Виктория семенила к холодильнику и охала, отдёргивая ноги. – Иду, иду…

– Гриватта, ты просто чудо, – сказала от души насмеявшаяся Фелиси.

С мяуканьем на стол вскочила невесть откуда взявшаяся Сантэ и величественной

походкой пошла между тарелок, выбирая чистое местечко. Пушистый хвост ходил

ходуном, задевая то в вазочку с конфетами, то блюдце с недоеденным куском кекса.

Тавала поспешила уйти, бормоча слова благодарности за вкусный обед.

– Лапочка, – в умилении прошептала Фелиси, успев прикоснуться к чистой и лёгкой, как пух, серой шёрстке Сантэ, но та не откликнулась на ласку, проследовала мимо и развалилась на столе. – Смотрите, уже не хромает.

– Ну, началось! – в сердцах воскликнула Виктория, потрясённая поведением мурры.

– Что началось, мада? – сладко потянувшись, спросила Гриватта, без особого, впрочем, интереса.

– А сама не видишь? Примета такая: кошка на стол ложится – выживает кого-то из дома. Это она меня выживает! Господина своего ревнует. Я же его обожаю, а он, как свежих уток завезли, прямо поселился на кухне, вот она и злится…

– Никто никого не выживает! – пропела Гриватта мелодичным голосом и быстренько исчезла, не желая вникать ни в чьи проблемы.

Следом ушла Лорна, ей нужно было срочно созвониться с поставщиками.

…Сантэ со стола благосклонно поглядывала на Господина Миша, который с жадным чавканьем поедал у холодильника кусок ветчины, а Фелиси утешала расстроенную Викторию, на ходу сочинив историю про подругу, которая однажды пролила на столе пузырёк с валерьянкой и точно так же переживала, и совершенно напрасно, между прочим…