Страна на дембель
Шрифт:
Вмешаться напрямую Москва не может. Сразу начнутся крики и истерики, что ущемляют и репрессируют. С другой стороны, местная партийная элита сама вскармливает националистов, чтобы шантажировать Кремль этой угрозой.
Да и нет в России нужного количества специалистов, чтобы спасти и заставить работать тысячи предприятий в южных республиках. Даже не упоминая того факта, что им никто не даст работать нормально, – их просто сожрут местные кланы и связанные с ними правоохранители, которые кормятся с этих потоков.
Но есть еще один печальный факт, от которого отмахиваются историки и исследователи эпохи позднего СССР. Семьдесят процентов всех «воров в законе» в Советском Союзе – выходцы из трех республик: Армении, Грузии и Азербайджана! При том что население этих республики не превышало и десятой части населения Союза. Надеюсь, не надо объяснять, что экономика этих республик пронизана криминалом чуть менее чем полностью, благо авторитеты прекрасно чувствуют себя в этом феодально-клановом обществе. Но не только эта зараза активно расползается по всему Союзу.
Кстати, из-за конфликта в Карабахе отношения между армянскими и азербайджанскими ворами сильно испортились.
Впрочем, сейчас все против всех воюют. Руфик Бакинский как раз в декабре 1988 года «отозвал» корону у Погоса, которого сам же и короновал раньше. Но и сам сбежит из Баку менее чем через год. Вообще столица Азербайджана сейчас самый опасный город для воров в законе. Во время событий «черного января 1990-го» их будут отстреливать как на конвейере. По слухам, со всех сторон сразу. Кого менты грохнут, кого свои. Опять же, роль уголовников в январских событиях никто по достоинству не оценил, хотя не заметить их участие было невозможно.
Где-то сейчас по улицам Ленинорана бегает пятнадцатилетний Равшун с зеленой повязкой на голове. Интересно было бы посмотреть на одного из самых авторитетных воров в законе СНГ в начале следующего века. Его в Стамбуле расстреляют в 2016 году из автомата, прямо в центре города.
– Морозов, тебя в тринадцатый кабинет вызывают, – прервал мои печальные думы голос дежурного с крыльца штаба.
Бодро заскочив в здание, я обнаружил странную компанию из капитана Иванова и двух солдат комендантской роты при оружии. Явно по мою душу, хотя задерживать меня не стали, лишь товарищ Иванов укоризненно покачал головой.
– Опять накуролесил?
– Все будет в порядке, товарищ капитан. Вы же меня знаете! – улыбнулся я в ответ загадочной улыбкой Чеширского кота при виде профессора Шредингера.
– В том-то и дело, что знаю.
Глава 5
В родном уже тринадцатом кабинете меня встретила судебная «двойка» в знакомом лице майора Жилинского и капитана второго ранга Громова.
Сесть мне никто не предложил, что можно считать плохим знаком для подозреваемого.
Наш особист изображал спокойное безразличие, только без тазика для умывания рук, как у товарища Понтия в свое время. Кавторанг, наоборот, изображал Зевса Громовержца в сезон бурь, на лице его отражалась целая гамма чувств: от бешенства до презрения с возмущением.
Не надо быть внуком Ванги, чтобы догадаться о причине происходящего. Похоже, меня спалили наконец!
Не сказать, что это сюрприз для меня – нелегал из меня, как из деревенского кузнеца балерун, и наследил я в последнее время изрядно. Удивительно, что так долго вычисляли. Хотя, наверное, трудно ловить неадекватного и абсолютно нелогичного шпиона, который и не шпион вовсе.
– Ну что, рядовой Морозов, будем каяться?
– Не понимаю, о чем речь, товарищ кап второго ранга.
Ты мне тут ваньку не валяй. Предлагаю оформить явку с повинной. Добровольное признание сильно облегчит твою участь. Первый и последний раз. Больше такого шанса не будет.
– Не чувствую за собой никакой вины. В личном деле одни благодарности. Если не верите, спросите у товарища майора. Он подтвердит.
Упомянутый мною товарищ майор в ответ изобразил древнегреческую мумию, не отличающуюся красноречием, лишь в глубине глаз мелькнуло восхищение моей нагло… смелостью. Надеюсь, что это было восхищение, а не что-то другое.
– За сколько продал Родину? – перешел в наступление злобный следователь.
– Обидные слова ваши, – ответил я классикой на несправедливость бытия.
– Ты мне тут из себя це… эээ… девственницу не строй. И резину тянуть не надо. Где и когда тебя завербовали? Какие задания получал и от кого?
– Что за выражения в приличном обществе? Завербовали, предал! Вас адмирал флота товарищ Чернавин попросил по-дружески приехать в Лениноран и помочь с расследованием. Он вас тоже завербовал?
Майор Жилинский тут же сбросил маску невозмутимости, хищно и довольно улыбнулся, словно ждал именно такого спектакля и этой сцены. Наверное, мою реакцию он просчитал раньше, и я полностью оправдал его ожидания.
Громов же, наоборот, покраснел как рак, и настроение его перешло в стадию кипения энд бешенства.
– Ты что себе позволяешь, сосунок?
– Подожди, Федор Васильевич! – вмешался майор, сохранивший хладнокровие и мгновенно оценивший сказанное. – Рядовой Морозов нам все сам объяснит. Надо дать ему возможность высказаться.
– В камере будет объяснять. Следователю, – продолжил гнуть свою линию возмущенный кавторанг.
– В камеру так в камеру. Извольте предъявить доказательства моей вины. И вообще, без адвоката разговаривать не желаю. И без американского консула тоже, – поняв, что немного перегнул палку, поправился: – Про американского консула – шутка! Израильского давайте.
Начальник особого отдела Каспийской флотилии мгновенно остыл. Сообразил, что он здесь по факту неофициально расследование проводит. Что дело секретное и вдобавок политическое, в котором фигурирует целый генерал КГБ, и никаких следователей сюда близко нельзя подпускать. Секретных тюрем в его распоряжении нет, а на гарнизонной гауптвахте меня держать опасно.
– Графологическая экспертиза установила, что письмо написано твоей рукой. Не помогла хитрость с печатным шрифтом. Отпираться бесполезно. Будешь отрицать?
– Надеюсь, вы на экспертизу не все послание отправляли, а только отдельные фрагменты? Иначе о содержимом письма будут знать слишком многие.
Кавторанг скрипнул зубами, майор хмыкнул, что-то типа: «Я же говорил», из чего можно было сделать вывод, что догадка была точной.
– За последние месяцы ты дважды был в самоволке за пределами части, – неожиданно ударил фигуральным ножом в спину особист.