Чтение онлайн

«Ведь спорить с вышестоящим начальником – это самое распоследнее дело! Потому что командир переспорит любого своего подчинённого… Если он действительно командир…»

Разведгруппа послушно разбрелась по своим персональным позициям и без лишних слов буквально свалилась с ног. После небольшого перекура следовало приступать к подготовке боевых окопов для стрельбы лёжа. Но не тут-то было!.. Самая наиковарнейшая во всём мире пустыня не забывала нас ни на минутку и устраивала очередные свои козни тире пакости буквально по каждому моменту.

Наша славная боевая двойка копала афганскую землю с большой неохотой. Всему виной была непомерная усталость молодых солдатских организмов. Если не брать в расчет наши пешие тренировки по преодолению бесконечных песков и зарабатыванию новых отметок по шкале измерений пешкодрал-километров… Что в общем-то является неправильным отношением к тяжёлому солдатскому труду!

Как бы то ни считалось, но ведь ещё не прошло и двух суток… А младший сержант Зарипов и рядовой Агапеев уже успели выкопать по два персональных окопа для стрельбы лёжа и одну фишку на двоих. Лёжка для послеобеденного сна тут в расчет не принималась, поскольку там был песок. Хоть и влажный и слежавшийся, но всё-таки песок. Тогда как в других случаях нам приходилось ковырять сапёрными лопатками твёрдокаменную начинку упрямых афганских холмов.

И теперь нам предстояло обустроить ещё по одному окопу на каждого. То есть уже четвёртому за одну пролетевшую ночь и два минувших дня. На мой взгляд, это было слишком уж несправедливо… Ведь мы хоть и являемся стойкими советскими солдатиками, но девятнадцатилетний боец Зарипов и его ровесник автоматчик Агапеев не оловянные! А самые что ни на есть живые… И ужасно желающие упасть прямо на сырую афганскую землю… Да так и уснуть.

Но пришёл очень добренький дедушка… Ермак Тимофеевич когда-то покорял-покорял Сибирь… Всё воевал и воевал со слепеньким ханом Кучумом… Да так в Сибири и остался… А вот его тёзка – дед Ермак советского образца… Тот размышлял над своей жизненной предназначенностью немного иначе. Наш Ермак и в Афган-то попал не совсем по своей воле, так что покорять бескрайние афганские пустыни ему было без надобности. А уж присоединять этот дикий Афганистан к братскому…

«К нашему Советскому Союзу-у-у!.. Чтоб мы ещё и там мучались?! У себя на Родине? Да вы что?! Объелись чегой-то?»

Зато наш дед Ермак очень сильно желал одного: поскорей возвратиться в свой родной городок Торжок! Желательно целым и невредимым. Всё с теми же руками и ногами, которыми его при рождении одарили заботливые родители… И по возможности без какой-либо дырочки в его могучем и явно повзрослевшем теле. Про умную сержантскую головушку…

«Взаправду ведь говорят… В военных наших госпиталях… Что иная контузия пострашней огнестрельного ранения… Истину глаголят военные специалисты… Самую настоящую истину!»

Не вдаваясь в никому не нужные и совершенно неинтересные подробности, следует констатировать только следующее… Явное достижение в плодотворнейшем объединении умной сержантской мысли и упорнейшего солдатского труда! Словом… Одна боевая двойка взбодрилась крайне неимоверно… Да ещё так зарядилась положительным энтузиазмом 30-ых годов, что выкопала персональные окопы в рекордно сжатые сроки.

– И ведь можете… Если захотите!-ухмыльнулся военный наш руководитель.

Он только что пришёл с проверкой по окончанию отведённого им периода в десять минут и остался доволен результатами нашего аврального труда.

– Ну, конечно!.. – ответила слаженная боевая двойка. –Нам и отдых не нужен… Дайте только ещё где-нибудь поработать!

– Но-но! –тоном построже предупредил нас товарищ сержант. –А то я вам сейчас найду работёнку! Полпустыни у меня перекопаете…

Однако весь наш энтузиазм строителей первых советских пятилеток уже пошёл на спад. Поэтому мы решили больше не умничать и не лезть в бутылку. А то ведь действительно… Оглянет наши позиции дед Ермак и из принципа посчитает их выбор крайне неудачным. Сектор обстрела тут слишком узкий или там ещё чего… Да и прикажет нам перебраться вперёд метра на три-четыре… Что означало новые мучения по отрывке уже других окопов… Пятых по счёту…

Поэтому мы не хотели рисковать своим временем отдыха и убывающими силами. Да и недавнее взбадривание одной уставшей двойки произошло без руко-ного-прикладства… Главным катализатором нашего солдатского труда тут выступил сержантский язык… Вернее, некоторое количество произнесённого им военного мата и обещание устроить сонным лентяям ещё более лучшую жизнь. Но нам другого и не требовалось… То есть более лучшая жизнь нам была не нужна. Мы оказались весьма довольными той, какая у нас имелась сейчас. Трудная солдатская служба… Иной «радости» мы не желали совершенно и абсолютно.

Когда наши боевые позиции окончательно превратились в несокрушимый оплот всепобеждающего социализма в несознательной афганской пустыне… когда мы нацелили в непроглядную ночь своё верное вооружение… Когда рядышком разместились запасные ленты и магазины… Когда наготове залегли не только ручные гранаты, но и осветительные ракеты… Вот тогда-то и разрешалось позаботиться об отдыхе личного состава. Но о полноценном и крепком сне речь здесь не шла.

Ведь неутомимая разведгруппа №613 заняла боевые позиции на этом холме вовсе не для того, чтобы её отважные солдаты, сержанты и офицеры уютненько так дрыхли в своих спальных мешках. Подразделение старшего лейтенанта Веселкова продолжало выполнять поставленную боевую задачу в любых климатических условиях и в самое различное время суток. Будь то вечер или день, утро или ночь. Война есть война! И мы находились в постоянной готовности дать врагу самый последний его бой. То есть наш очередной, а для него… Увы… Но таковы военные реалии…

«Ведь мы из своих… То есть мы «наши»! А значит каких-либо других вариантов развития ближайших событий даже и быть не может! А как же иначе!? Это только лишь для моджахедов предстоящее ночное сражение окажется самым последним их боем… А для нас уготована другая судьба! Мы же «наши»! То есть нас-то за что?»

И всё же вяло текущая наша жизнь внесла свои коррективы. Ведь разведгруппа за истекшие полтора суток уже совершила три пеших перехода, что не могло не сказаться на физических возможностях её личного состава. Смертельно устали все! Начиная с молодых солдат и заканчивая офицерами. Ведь перед непосредственным вылетом на эту войну и даже после успешного десантирования из вертолётов никто из нас совершенно не предполагал того, что спустя несколько часов мы почти что нос к носу столкнёмся с отлично вооружённым отрядом афганских моджахедов.

И только по воле Ея Величества Госпожи Удачи мы разошлись с миром по разным сторонам света. Они уехали… А мы потом ушли… Однако это счастливое обстоятельство вовсе не являлось гарантией того, что наша следующая встреча с афганскими душманами окончится очень положительно для одной советской разведгруппы.

Именно поэтому мы надрывались изо всех сил, чтобы побыстрей и как можно незаметнее покинуть очень неподходящий для нашего здоровья район пустыни Регистан. Поэтому мы уже сделали три перехода. Два вечерних, которые были равны приблизительно девяти-десяти километрам. Каждый! И один утренний переход. Что-то около трёх-четырёх километров. Вследствии всего этого совершенно неудивительным было то, что все мы устали. Не так, чтобы совсем уж смертельно… Но что-то близкое к этому состоянию.

В связи с этим командир группы принял дополнительное положение, которое прилагалось к непосредственному Боевому Приказу. Личный состав по-прежнему будет находиться на своих огневых позициях, но ему разрешалось отдыхать. Причём, с совершенно закрытыми глазами. То есть попросту спать!

А вот бдительное наблюдение за близлежащей местностью в целях своевременного обнаружения вражеского каравана… его будет вести не вся наша разведгруппа, как это было заведено ранее, а всего лишь отдельная боевая подгруппа. То есть боевая тройка или двойка. По истечению отведённого ей периода дежурства подгруппа передавала свои бдительные функции и наблюдательные полномочия другой двойке или тройке. И так далее.