Чтение онлайн

Постепенно отшумели восторженные дни и ночи, и я начал чувствовать, что где-то не хватало активности, что слишком много времени и сил уходило впустую, тратилось на бесполезные разговоры, а за это время благоприятный исторический момент был упущен. Но в общем и целом это было прекрасно, так как в юности бывает короткий период, когда для счастья нужно не больше чем предчувствие будущих действий и приключений.

Я жил тогда у своей двоюродной сестры и ее мужа, полковника Кибичева, в их доме на окраине города. У них была дочь Айшат, красивая молодая девушка, которая училась в гимназии, и когда я работал или читал в своей комнате, то часто слышал, как она смеялась и болтала с подругами на лестнице, и уже привык к девичьим голосам в нашем доме. Однажды Айшат подошла ко мне и попросила помочь ей. Дело было в том, что они хотели организовать в школе праздник, и им нужна была моя помощь в его подготовке и оформлении. Я охотно согласился и познакомился при этом с двумя ее подругами постарше, державшимися сначала серьезно и степенно. Одна из этих юных дам, Зейнаб, была типичная дагестанка, живая и крепкая как горная козочка. Другую звали Нина. Она была грузинка, нежная и легкая, немного печальная и задумчивая, с огромными серыми глазами и изящной фигурой. После того как я им дал некоторые советы, первоначальная натянутость между нами была преодолена, мы начали беседовать и вскоре очень хорошо понимали друг друга. От смеющихся губ и цветущих щек у меня рябило в глазах.

В благодарность за помощь меня пригласили на праздник, который прошел очень успешно. Молодые девушки, которых я здесь неожиданно увидел, были в черных форменных платьях со скромными белыми воротничками. И были какие-то загадочные дела между этими юными созданиями и кадетами. Только три мои приятельницы выглядели почти как дамы, потому что были одеты в роскошные кавказские национальные одежды для исполнения народных танцев. Разумеется, для меня, занятого высокими целями и мечтавшего о дамах повзрослее, все это вместе с маленьким балом, завершившим вечер, выглядело по-детски, а им казалось событием огромной важности.

Праздник прошел, и так бы все и осталось не особенно замеченным, если бы Нина не изъявила желания прийти ко мне на следующий день и показать свои рисунки и стихи, которые она обычно прятала от всех. Настолько она прониклась доверием ко мне, что она в этот раз вела себя очень естественно, была сама собой, созданием поэтичным и талантливым. В ее устах и руках все приобретало свою собственную изящную, нежную жизнь. Я начал ей рассказывать о своих планах и надеждах, которые в ее присутствии казались мне прекраснее, чем когда-либо. Она слушала, широко раскрыв свои и без того огромные серые глаза, и ее неподдельный восторг был для меня самой приятной лестью. Теперь и она хотела что-то сделать для родины, и если бы я хоть иногда использовал ее для какой-нибудь работы, то оказал бы ей этим большую честь. Как хорошо было для меня иметь к своим услугам такое ангельское создание; каким светом наполняла она мою жизнь, как помогала верить в осуществление высоких идеалов! А она, как мне сегодня кажется, жила от одной нашей встречи до другой. Мы часто виделись, хотя отец (мать ее давно умерла) держал ее в строгости. Но ведь наши встречи были совершенно безобидными, и нам вовсе не надо было из-за них стыдиться.

«Но какая же она странная и удивительная девушка!» — думал я иногда. Так как чем чаще я ее видел, тем более загадочной казалась она мне, диковатой и скрытной, при всей внешней кротости. Да, она становилась для меня все более непонятной и чужой, оставаясь при этом чарующе привлекательной, когда мы сидели вместе, вели бесконечные беседы и пили крепкое кавказское вино. Может быть, она была более искушена, чем я, но не настолько, чтобы объясниться и добиться меня. Ведь я был еще совсем молод, она же хотела видеть меня в роли мужа, каким я был в ее фантазиях. Иногда мы туманно и неопределенно говорили о любви. Но я, погруженный в мысли о безгранично простирающемся передо мной будущим, был очень далек от того, чтобы думать о нашей совместной жизни. Во время этих бесед я тайно лелеял мечту о далеких женщинах, которые мне еще должны были встретиться. Я стоял в начале пути, а Нина в конце его. И мы играли на краю пропасти, а помощи неоткуда было ждать.

И все же каждый миг был прекрасен, когда Нина, тихая и преданная, пыталась заставить меня раскрыть душу, так что я говорил ей о таких вещах, которые мои уста никогда раньше не произносили. Она собирала дань с каждого моего сна, видения, образа, когда-либо одолевавших меня, и получала все сполна, потому что я должен был ей это говорить слово в слово. Тут была и сказка о голубином короле, которая, собственно, была не сказкой, а сном. Я и не знал, как и откуда он появился, но преследовал он меня давно, и казалось, все имело с ним связь, он увеличивался и изменялся, хотя и не получал никакой подпитки из повседневной жизни.

Мне казалось, будто это однажды было — и каким-то образом где-то очень глубоко имело отношение ко мне самому: девушка и юноша шли по красивому весеннему ландшафту. Трава была усыпана огромным количеством цветов. Все, что можно было охватить взором, было полно ярких цветов, а зеленый луг соединялся, как море, с сияющим горизонтом. Деревьев здесь было немного. На их нежных стволах и ветках не было листьев, зато они были усыпаны розовыми соцветиями. По синему небу плыли золотые и белые облака, дул теплый, благоухающий ветер. Молодые люди держали друг друга за руки. Они были очень счастливы, так как любили друг друга и думали о своем скором соединении.

В это время там, где заходит солнце, появилась черная туча, она становилась все больше и больше, приближалась со скоростью ветра и опускалась все ниже. И вдруг они увидели, что это была не туча, а натянутый парчовый платок, который несла целая стая разноцветных голубей, державших его концы в своих клювах, на платке сидел роскошный мужчина с черной как смоль бородой. Его одежда была сделана из неописуемо блестящих перьев, а павлины, размахивая своими хвостами, создавали для него прохладу. Справа и слева летали джинны с широкими и очень темными крыльями, и в то время как молодые стояли и удивленно смотрели, девушка от страха выпустила руку друга. Джинны тут же подхватили ее своими орлиными когтями и подняли, кричащую, на платок, который со свистом улетел в небо. Юноша стоял как заколдованный, а когда с него сошло оцепенение, он увидел, что стоит один на цветочном поле. Опустившись на колени, он поцеловал следы девушки в траве.

Не находя утешения, он бродил по свету, странствовал, пока ноги не начали кровить, и всюду искал любимую, которую у него похитили слуги голубиного короля. Обойдя весь мир, он понял, что страны, которую он искал, нет на земле, и ушел в одиночество. Там он погрузился в мысли о своей любви и не переставал думать о своем желании. И как-то лунной ночью сила его любви была так велика, что перед ним поднялась хрустальная лестница. Он поднялся по ней — бесконечные ступени мимо звенящих и мчащихся звезд — и пришел в пустынную местность, расположенную на обратной стороне Луны.

Посредине находился великолепный дворец с отвесными стенами и необозримым лабиринтом дворов, на башнях висели целые стаи синих, как тучи, голубей. Множество слуг, все с крыльями и птичьими головами, бегали и летали вокруг, не обращая на юношу никакого внимания, они не слышали его криков, а когда он хотел их схватить, то в его руке оказывалось лишь одно разноцветное перо. Так он стоял долго, долго и неподвижно смотрел на отливающий разными цветами дворец. Увенчанные драгоценными камнями, его башенки излучали беспорядочное сияние, которое слепило ему глаза. Затем он двинулся ко дворцу, обошел его стены, изо всех сил стучал в огромные медные ворота. Все напрасно! И тут вдруг он с трудом обнаружил маленькую, слегка приоткрытую дверь и вошел через нее во двор, который был самым маленьким и крайним из всех дворов. Там стоял один-единственный слуга, которого он так долго осаждал просьбами, пока тот не пообещал в положенное время пропустить его дальше во дворец. Ночью он спал на холодном камне, но изо дня в день слуга обещал пропустить его на следующий день. Каждый раз надежда то появлялась, то исчезала. В конце концов слуга признался ему, что сам он не вправе пустить его, это решают другие, более высокие слуги, но они всегда остаются невидимыми. Но однажды королю вздумалось, возвращаясь с охоты, войти во дворец через этот маленький неприметный двор. Он остановился, указал издалека на юношу и спросил: «Кто этот смертный, которого я вижу здесь уже давно?» И тогда младший по должности служитель доложил старшему, тот, в свою очередь, королю, который взмахом руки разрешил впустить незнакомца, и они провели его через нескончаемые сверкающие двери, по широким плоским лестницам в приемный зал.

Король сидел на своем троне. Это было такое великолепное зрелище, что глаза юноши не могли его вынести. Он упал ниц и произнес: «О великий король, твои слуги украли земную девушку. Возможно, ты ее не знаешь. Она, наверное, не самая красивая из твоих рабынь. Говорят, что у тебя 999 жен, а у меня лишь она одна. Верни ее мне!» Король дал ему понять, что не может вспомнить, о ком идет речь, но он показал на зарешеченное окно, через которое юноше разрешили посмотреть. И он увидел чудесный сад с фонтанами и тенистыми деревьями, где наслаждалось много прекрасных женщин. Одни играли с жемчугами и драгоценными камнями, другие ели сочные и блестящие плоды и играли с яркими говорящими попугаями. Все были веселы, кроме одной, той, которая стояла вся в слезах, в разорванной одежде, со спутанными волосами в сторонке от остальных. Юноша показал на нее и закричал: «Вот она!» Король увидел девушку впервые, и она, действительно, не была самой красивой среди цветущих созданий, но он заметил устремленный на нее с любовью взгляд юноши, и она стала для него желаннее других. Окно закрылось, и король, улыбаясь, сказал: «Я не хочу тебя разочаровывать, потому что ты обладаешь удивительной силой, иначе ты не оказался бы здесь!» И, показав на отвесную скалу, находившуюся прямо напротив приемного зала, он продолжил: «Ты получишь девушку, если эта немая скала заговорит со мной понятным мне языком, но не раньше!»

«Я сделаю это, о великий король!» — воскликнул юноша. После этого он вышел из дворца и с помощью веревок и канатов поднялся на черные камни и начал высекать и рисовать на отвесной стене прекрасные картины, прославлявшие великого голубиного короля, его залы и сады с рыбными прудами. Он изображал короля на охоте, во время застолья, в зале суда, он прославлял его силу и мудрость. Пока юноша, расписывая красками скалу, не отрывал глаз от работы, мимо проходили годы, близкие и огромные, проплывали луна и звезды. Каменная стена была гладкой и очень высокой, но он никогда не смотрел вниз в зияющую пропасть. Часто жизнь его висела на волоске, но его сила была еще при нем.