Чтение онлайн

Все это уже подернулось туманом, но я отлично помню, как мать выхватила у меня девочку, а отец сказал: Парень, я думаю, ты спас ей жизнь. И еще я помню ясно и отчетливо, как девочка, глядя на меня большими синими глазами, прошептала: «Ох, бедный Хоуи, у тебя отвалилась голова».

Лучший газетный заголовок всех времен гласит: «ЧЕЛОВЕК КУСАЕТ СОБАКУ». «Стар-ньюс» дотянуться до идеала не смогла, но все-таки не ударила в грязь лицом: «СОБАКА СПАСАЕТ ДЕВОЧКУ В ПАРКЕ РАЗВЛЕЧЕНИЙ».

Знаете, какое мстительное желание возникло у меня первым? Вырезать статью и отослать Уэнди Киган. Скорее всего я бы так и сделал, если бы на фотоснимке Эрин не напоминал утонувшую ондатру. Зато я отослал его отцу, который позвонил, чтобы сказать, как он мною гордится. По дрожи в голосе я понял, что он чуть не плачет.

– Благодаря Господу ты оказался в нужном месте в нужное время, Дев, – сказал он.

Может, благодаря Господу. Может, благодаря Роззи Голд или Мадам Фортуне. Может, оба приложили руку.

На следующий день меня вызвали в кабинет мистера Истербрука, обшитую сосновыми панелями комнату, стены которой украшали старые ярмарочные плакаты и фотографии. Особенно меня привлекла фотография мужчины в соломенной шляпе, с щегольскими усиками, который стоял рядом с аттракционом «Проверь свою силу». Закатав рукава белой рубашки, он опирался на молот, как на трость: круче не бывает. На вершине столба, рядом с колоколом, крепилась табличка с надписью: «ПОЦЕЛУЙТЕ ЕГО, ДАМЫ, ОН НАСТОЯЩИЙ МУЖЧИНА».

– Это вы? – спросил я.

– Действительно, я, хотя и вел это глупое шоу лишь один сезон. Обманывать людей не по мне. Я люблю честную игру. Присядь, Джонси. Хочешь колу или что-нибудь?

– Нет, сэр. Спасибо. – По правде сказать, в желудке у меня плескался утренний молочный коктейль.

– Буду с тобой предельно откровенен. Вчера ты устроил этому шоу рекламу на добрые двадцать тысяч долларов, а я все равно не могу выписать тебе премию. Если бы ты знал… но это не важно. – Он наклонился вперед. – Что я могу, так это выполнить твою просьбу. Если она у тебя появится. Сделаю все, что в моих силах. Согласен?

– Конечно.

– Хорошо. Надеюсь, ты не против еще раз появиться с этой маленькой девочкой в образе Хоуи? Ее родители хотят поблагодарить тебя лично, но появление перед публикой – отличная реклама для «Страны радости». Решать, разумеется, тебе.

– Когда?

– В субботу, после полуденного парада. Мы поставим платформу на пересечении авеню Радости и Собачьего проспекта. Пригласим прессу.

– Здорово, – ответил я. Должен признать, идея вновь появиться в газетах мне нравилась. Для моего эго и самоуважения это лето выдалось трудным, и я приветствовал все, что их повышало.

Он поднялся, как обычно, осторожно, словно стеклянный, протянул мне руку.

– Еще раз благодарю тебя. От имени маленькой девочки, и за «Страну радости» тоже. Бухгалтеры, которые управляют моей чертовой жизнью, будут прыгать от счастья.

Когда я вышел из административного здания, которое вместе с несколькими другими располагалось, по нашей терминологии, на задворках, меня уже ждала вся команда. Явился даже Папаня Аллен. Эрин в зеленом – цвет успеха – наряде Голливудской девушки выступила вперед со сверкающим металлическим «лавровым» венком, материалом для которого послужили банки от кэмпбелловского супа. Опустилась на одно колено.

– Тебе, мой герой.

Я думал, что достаточно загорел, чтобы никто не заметил прилившей к щекам крови, но ошибся.

– Господи, встань.

– Спаситель маленьких девочек, – поддержал почин Том Кеннеди. – И нашего места работы, которое не закроется из-за поданных исков.

Эрин вскочила, надела нелепый «суповой» венок мне на голову, а потом крепко обняла меня и расцеловала под радостные вопли команды «Бигль».

– Ладно, – подал голос Папаня, когда восторги смолкли. – Мы все согласны, что ты рыцарь в сверкающих доспехах, Джонси. Но ты не первый, кто спасает жизнь лоха на мидвее. Теперь мы все можем вернуться к работе!

Мне это понравилось. Было приятно ощущать себя знаменитостью, и я уловил послание, заложенное в жестяной «лавровый» венок: не зазнавайся и не теряй головы.

В ту субботу на платформу, сооруженную на нашем мидвее, я поднялся, одетый в шкуру. С радостью поднял Холли, и она сияла от счастья, очутившись на руках у Хоуи. Я думаю, фотографы и операторы отсняли девять миль пленки, пока она говорила, как любит песика, который ее спас, и снова и снова целовала его перед объективами.

Эрин какое-то время стояла в первом ряду со своей камерой, но репортеры отделов новостей – все мужчины и более габаритные – постепенно оттеснили ее на менее выигрышную позицию, да только ради чего? Эрин уже сфотографировала меня с откинутой головой Хоуи. В этот раз я снимать голову не собирался, хотя точно знал, что ни Фред, ни Лейн, ни мистер Истербрук не стали бы меня за это журить. Я не хотел этого делать, чтобы не нарушать заведенную в парке традицию: Хоуи никогда не снимал шкуру на публике. Поступить так – все равно что пригласить на пикник Зубную фею. Я сделал это однажды, когда Холли Стэнсфилд задыхалась, но тогда сложились исключительные обстоятельства. Нарушать правила сознательно я не желал. А значит, мог отнести себя к карни (но, разумеется, не к карни-от-карни).

Позже, уже в обычной одежде, я встретился с Холли и ее родителями в Центре обслуживания посетителей. В узком кругу. Я увидел, что мама беременна, хотя ее еще ждали три или четыре месяца диеты из соленых огурчиков и мороженого. Она обняла меня и снова немного поплакала. Холли эта наша встреча не впечатлила. Она сидела на одном из пластиковых стульев, болтала ногами и проглядывала старые номера «Времени кино», произнося имена кинозвезд голосом придворного пажа, объявляющего о прибытии приглашенной коронованной особы. Я похлопывал маму по спине и говорил: да ладно, ладно. Папа не плакал, но слезы стояли у него в глазах, когда он подошел и протянул мне чек на пятьсот долларов, выписанный на мое имя. Когда я спросил, чем он зарабатывает на жизнь, он ответил, что у него собственная строительная фирма, которой чуть больше года. Пока она маленькая, но, по его словам, уверенно встает на ноги. Я принял во внимание этот факт, а также наличие одного ребенка и ожидаемое появление второго, и порвал чек. Сказал ему, что не могу брать деньги за то, что является частью моей работы.

Не забывайте, тогда мне был только двадцать один год.

Для летних работников «Страны радости» обычных суббот и воскресений не существовало. Мы получали полтора выходных каждые девять дней, а это означало, что выпадали они на разные дни недели. При выборе выходного наши желания учитывались, так что Том, Эрин и я практически всегда отдыхали вместе. По этой причине в первую среду августа мы оказались у костра на берегу, ужиная тем, что может переварить только молодой организм: пивом, бургерами, картофельными чипсами с ароматом барбекю и капустным салатом. На десерт мы съели сандвичи из крекеров и маршмэллоу, которые Эрин поджарила на огне, воспользовавшись грилем, одолженным в заведении «Мороженое и вафли пирата Пита». Пошло хорошо.