Чтение онлайн

— Эй, Бинг, а ведь от болта на стене много чего осталось, — окликнул он его. — Ты сегодня работаешь или ты в отпуске?

Бинг растерянно смотрел на дорогу.

— У меня рождественские каникулы, — сказал он, но едва слышно, так что мистер Паладин его не расслышал.

Он не видел этот «Роллс-Ройс» целую неделю, как вдруг ему поменяли график, и он вынужден был тянуть в «НорКемФарме» двойную смену — от зари до зари. В складских помещениях было безбожно жарко, так жарко, что железные баллоны со сжатым газом обжигали, стоило только слегка к ним прикоснуться. Бинг, как обычно, отправился домой на автобусе — сорок минут сопровождались горячим зловонным воздухом из вентиляционных отверстий и окружающими со всех сторон детскими воплями.

Он вышел на Фэарфилд-стрит и три последних квартала прошел пешком. Воздух казался уже не выхлопным газом, но жидкостью, близкой к температуре кипения. Жар устремлялся вверх от размягченного асфальта, и улицы заполняло пространство искаженных струй, так что ряд домов в конце квартала колебался, как отражения, подпрыгивающие в бушующем водоеме.

— Зной, зной, наутек, — напевал про себя Бинг. — Жги меня в другой…

«Роллс-Ройс» стоял поперек улицы, перед его домом. Человек за рулем высунулся из правого окна, повернул голову и улыбался Бингу, как давний приятель. Он помахал рукой с длинными пальцами: мол, давай, поторапливайся.

У Бинга рука непроизвольно взметнулась в нервном ответном взмахе, и он двинулся по улице валкой трусцой толстяка. Увидеть «Роллс-Ройс» на холостом ходу возле собственного дома — вот что Бинга особенно потрясло. Он верил, что в конце концов человек из Страны Рождества явится за ним. Однако другая его часть начала беспокоиться, что те сновидения и случайные наблюдения походят на ворон, кружащихся над чем-то больным и близким к краху: его умом. С каждым шагом, сделанным в сторону NOS4A2, он чувствовал все большую уверенность, что автомобиль начнет двигаться, уплывет, вновь исчезнет. Этого не произошло.

Человек на пассажирском сиденье вовсе не сидел на пассажирском сиденье, потому что «Роллс-Ройс», конечно же, был старинным английским автомобилем, с рулем справа. Этот человек, водитель, благожелательно улыбался Бингу Партриджу. Бинг с первого же взгляда понял, что этот человек, хотя и мог сойти за сорокалетнего, то есть его ровесника, на самом деле был гораздо старше. Глаза у него были мягкими и выцветшими, как морское стекло, — старые глаза, неопределяемо старые. Лицо его, длинное и изборожденное морщинами, казалось мудрым и добрым, несмотря на неправильный прикус и кривоватые зубы. В профиль, подумал Бинг, кое-кто усмотрел бы сходство с хорьком; но нет, человек выглядел пока вполне пристойно.

— Вот и он! — воскликнул человек за рулем. — Вот он, энергичный молодой Бинг Партридж! Герой дня! Нам давно пора побеседовать, юный Партридж! Это, бьюсь об заклад, будет самый важный разговор в твоей жизни!

— Вы из Страны Рождества? — приглушенным голосом спросил Бинг.

Старик — или человек без возраста — приложил палец к крылу своего носа.

— Чарльз Талант Мэнкс Третий к твоим услугам, дорогой мой! Генеральный директор Предприятий Страны Рождества, директор Развлечений Страны Рождества, президент веселья! А также Его Высокопреосвященство, Король Дерьмо с Холма Навоза, хотя это и не значится в моей визитной карточке.

Щелкнув пальцы, он достал визитку из воздуха. Бинг взял ее и посмотрел. Однако какая-то часть его неполноценного мозга была крайне озабочена и под ней имелась пара скрещенных леденцов, под которыми красовалось одно-единственное слово: ЧАРЛИ.

— Лизнешь карточку — почувствуешь вкус этих леденцов, — сказал Чарли.

Бинг на мгновение уставился на него, затем провел по карточке своим шершавым языком. У нее был вкус бумаги и картона.

— Шучу! — вскричал Чарли, двинув Бинга по руке. — Что я тебе, Вилли Вонка? [25] Проходи! Залезай! Ну, сынок, у тебя такой вид, словно ты вот-вот растаешь в лужицу Бингова сока! Позволь предложить тебе бутылку шипучки! Нам надо обсудить кое-что важное!

— Работу? — спросил Бинг.

— Будущее, — ответил Чарли.

— В жизни не ездил в лучшей машине, — сказал Бинг Партридж, когда они скользили по шоссе 322 и «Роллс-Ройс» следовал его изгибам, как шарикоподшипник из нержавеющей стали по пазу.

— Это «Роллс-Ройс» с купе «Призрак» 1938 года, один из всего четырехсот, изготовленных в Бристоле, Англия, редкая находка… в точности как ты, Бинг Партридж!

Бинг провел рукой по шагренированной коже. Отполированная приборная доска вишневого дерева и коробка передач так и сияли.

— Ваш номерной знак что-нибудь означает? — спросил Бинг. — Эн, О, Эс, 4, А, 2?

— Носферату [26] , — сказал Чарли Мэнкс.

— Нос чего?

Мэнкс сказал:

— Это одна из моих шуточек. Моя первая жена как-то обвинила меня в том, что я Носферату. Она употребила не именно это слово, но довольно близкое по смыслу. Ты когда-нибудь сталкивался с ядовитым плющом, Бинг?

— Не очень долго. Когда я был маленьким, мой отец, когда еще не умер, взял меня в поход, и я…

— Если бы он взял тебя в поход после того, как умер, мой мальчик, тогда тебе было бы что рассказать! Вот мое мнение: моя первая жена была похожа на сыпь, что бывает от ядовитого плюща. Я не любил ее, но не мог ее не касаться. Она была зудом, который я расчесывал, пока не пошла кровь, — и тогда я расцарапал его еще немного! Похоже, у тебя опасная работа, мистер Партридж!

Переход был настолько резким, что Бинг оказался к нему не готов, ему потребовалось время, чтобы уразуметь, что теперь его очередь говорить.

— В самом деле?

— Ты упоминал в своем письме, что работаешь со сжатыми газами, — сказал Мэнкс. — Разве баллоны с гелием и кислородом не взрывоопасны?

— Да, конечно. Несколько лет назад один парень на складе украдкой закурил рядом с баллоном азота с открытым клапаном. Тот оглушительно рванул и полетел, что твоя ракета. Так долбанул в противопожарную дверь, что снес ее с петель, а ведь эта дверь железная. Но тогда никто не погиб. И моя команда работает безаварийно, с тех пор как я ее возглавляю. Ну — почти безаварийно. Как-то раз Дон Лори надышался пряничного дыма, но это по-настоящему не в счет. Его даже не тошнило.

— Пряничного дыма?

— Это ароматизированная смесь севофлурана, которую мы поставляем стоматологам. Можно и без запаха, но малышам нравится старый пряничный дым.

— Да? Так это наркотик?

— Из-за которого человек не знает, что с ним происходит. Выходит, да. Но он не усыпляет. Скорее начинаешь врубаться только в то, что тебе говорят. И теряешь всякий нюх. — Бинг рассмеялся, не смог удержаться, а потом сказал, как бы извиняясь: — Мы сказали Дону, что он на дискотеке и кружит в воздухе, как Джон Траволта [27] в своем фильме. Мы чуть не померли со смеху.