Чтение онлайн

— Надеюсь, он тебе понравился, — сказал Мэнкс. — После того что ты наделал, тебе только сны о Стране Рождества и остаются!

Человек в Противогазе съежился на своем сиденье и обхватил руками уши.

Они были среди холмов, поросших высокой травой, под голубым летним небом. Внизу слева от них сияло пальцеобразное озеро, длинный осколок зеркала, брошенный наземь среди сосен в сто футов высотой. В долинах застряли клочья утреннего тумана, но скоро им было суждено сгореть на солнце.

Уэйн, мозг у которого все еще пребывал в полусне, сильно потер руками глазные яблоки. Лоб и щеки у него были горячими. Он вздохнул — и удивился, увидев, что из ноздрей, как и во сне, повалил бледный пар. Он не осознавал, что на заднем сиденье было так холодно.

— Я мерзну, — сказал Уэйн, хотя на самом деле чувствовал тепло, а не холод.

— По утрам сейчас бывает очень сыро, — сказал Мэнкс. — Скоро почувствуешь себя лучше.

— Где мы? — спросил Уэйн.

Мэнкс оглянулся на него.

— В Пенсильвании. Мы ехали всю ночь, и ты спал как младенец.

Уэйн моргал, глядя на него, встревоженный и дезориентированный, хотя ему потребовалось время, чтобы понять, почему. Подушечка из белой ткани по-прежнему была приклеена к остаткам левого уха Мэнкса, но он снял повязку, наложенную вокруг лба. Шестидюймовый порез на лбу был черным и отталкивающим на вид, как шрам Франкенштейна… и все же он выглядел так, словно заживал двенадцать дней, а не двенадцать часов. Цвет лица у Мэнкса был лучше, глаза стали острее, светясь добродушием и благожелательностью.

— У вас лицо стало лучше, — сказал Уэйн.

— Думаю, на него немного легче смотреть, но в конкурсе красоты мне теперь в ближайшее время не участвовать!

— Почему вам стало лучше? — спросил Уэйн.

Мэнкс немного подумал и сказал:

— Это машина обо мне заботится. Она и о тебе позаботится.

— Это потому, что мы держим путь в Страну Рождества, — сказал Человек в Противогазе, глядя через плечо и улыбаясь. — Она твою любую ранку вывертывает наизнанку, не так ли, мистер Мэнкс?

— Я совсем не в настроении выслушивать твои рифмованные глупости, Бинг, — сказал Мэнкс. — Почему бы тебе не сыграть в «молчок»?

«NOS4A2» ехал на юг, и какое-то время никто ничего не говорил. Уэйн в тишине подводил итоги.

За всю свою жизнь он ни разу не был так напуган, как накануне вечером. В горле у него до сих пор саднило от всех вчерашних криков. Теперь, однако, он казался себе кувшином, из которого выплеснули все плохие чувства. Интерьер «Роллс-Ройса» наполнялся золотым солнечным светом. В блестящем луче полыхали пылинки, и Уэйн поднял руку, чтобы взвить их и посмотреть, как они мечутся вокруг, словно песок, вихрящийся в воде…

…его мать нырнула в воду, чтобы скрыться от Человека в Противогазе, вспомнил он, содрогнувшись. Он тотчас ощутил прилив вчерашнего страха, такого же жгучего и грубого, как если бы он коснулся оголенного медного провода и его ударило током. Его испугало не то, что он был в плену у Чарли Мэнкса, но то, что на мгновение он забыл, что был в плену. На мгновение он позволил себе восхищаться светом и чувствовать себя чуть ли не счастливым.

Он перевел взгляд на ящик орехового дерева, установленный под сиденьем перед ним, где он спрятал свой телефон. Потом поднял глаза и обнаружил, что Мэнкс, едва-едва улыбаясь, наблюдает за ним в зеркало заднего вида. Уэйн съежился на своем месте.

— Вы говорили, что вы у меня в долгу, — сказал Уэйн.

— Как говорил, так и говорю, — сказал Мэнкс.

— Я хочу позвонить маме. Хочу сказать ей, что со мной все в порядке.

Мэнкс кивнул, не отрывая глаз от дороги и держа руки на руле. Ехал ли автомобиль вчера сам по себе? Уэйн помнил, как само собой поворачивалось рулевое колесо, пока Мэнкс стонал, а Человек в Противогазе утирал кровь у него с лица… но это воспоминание было мерцающим, гиперреальным, как сновидения, которые приходят к тем, кто поражен особенно сильным вирусом гриппа. Теперь, в ярком солнечном свете утра, Уэйн не был уверен, что это происходило на самом деле. Кроме того, день прогревался: он больше не видел пара от своего дыхания.

— Очень правильно, что ты хочешь позвонить ей и сказать, что все в порядке. Думаю, когда мы доберемся до места, тебе захочется звонить ей каждый день! Это просто проявление заботы. А она, конечно, хочет знать, как ты поживаешь. Надо будет позвонить ей при первой возможности. Вряд ли я могу считать это услугой, которой я тебе обязан! Какой зверь не позволит ребенку позвонить своей матери? К сожалению, здесь нет подходящего места, чтобы остановиться и дать тебе позвонить, и никто из нас не прихватил с собой телефона, — сказал Мэнкс. Он повернул голову и снова посмотрел на Уэйна поверх спинки кресла. — Ведь ты же не подумал его прихватить, верно? — И он улыбнулся.

«Знает», — подумал Уэйн. Он почувствовал, как что-то сморщилось у него внутри, и мгновение был в опасной близости к слезам.

— Нет, — почти нормальным голосом сказал он. Ему приходилось бороться с собой, чтобы не смотреть на деревянный ящик возле своих ног.

Мэнкс снова уставился на дорогу.

— Ну и ладно. Все равно звонить ей еще слишком рано. Еще нет даже шести утра, а после вчерашнего нам лучше дать ей поспать! — Он вздохнул и добавил: — У твоей матери татуировок больше, чем у матроса.

— Стишок непоседливой крале, — сказал Человек в Противогазе, — на пузе татуировали. А копию сзади, слепеньких ради, татуировали на Брайле.

— Вы слишком много говорите в рифму, — сказал Уэйн.

Мэнкс рассмеялся — громким, несдерживаемым смехом, в котором хихиканье смешивалось с хохотом, — и ударил по рулевому колесу.

— Это точно! Старый добрый Бинг Партридж — рифмующий демон! Если заглянешь в Библию, то увидишь: это демоны самого низкого рода, но и они приносят пользу.

Бинг уперся лбом в окно, глядя на проносившуюся мимо холмистую местность. Там и сям паслись овцы.

— Овцы черные, привет, — напевал себе под нос Бинг. — Лишней шерстки у вас нет?

Мэнкс сказал:

— Все эти татуировки на твоей матери…

— Да? — сказал Уэйн, думая, что, если он заглянет в ящик, телефона там, вероятно, не будет. Они, скорее всего, забрали его, пока он спал.

— Может быть, я старомоден, но мне кажется, это приглашает дурно воспитанных мужчин поглазеть на нее. Как ты думаешь, ей нравится такого рода внимание?

— Жила-была шлюха в Перу [133] , — прошептал Человек в Противогазе и тихонько захихикал.

— Они красивые, — сказал Уэйн.

— Не потому ли развелся с ней твой отец? Потому что ему не нравилось, что она ходит с голыми и разрисованными ногами, привлекая взгляды мужчин?

— Он с ней не разводился. Они никогда не были женаты.

Мэнкс снова рассмеялся.

— Вот так сюрприз.

Они оставили шоссе и вынеслись из холмов в сонный городок. Тот выглядел заброшенным и жалким. К замазанным витринам были приклеены объявления СДАЕТСЯ. Двери кинотеатра были заколочены листами фанеры, а на плакате над ними было написано: ВЕСЕЛ ГО РОЖДЕСТВА ШУГА РИК! С него свисали рождественские гирлянды, хотя была середина лета.