Чтение онлайн

За этим занятием его застал Нефелин.

Упав на крышу, Нефелин освободился от аэроптера и, потирая руки, встал в тень гибридов.

– Прекрасно, - сказал после непродолжительного молчания Нефелин, - у тебя способности декламатора.

– Какие потрясающие строфы!
– повернулся Павел к Нефелину, - вот поэт!… У него голос моря и сердце - кусок солнца!

– Это уже хуже стихов Тиберия!
– с комической важностью произнес Нефелин.

– Ну, я не поэт!

– Напрасно.

– Ты думаешь?

– Видишь ли, дорогой мои, - важно сказал Нефелин, - нашей эпохе особенно нужны бездарные поэты. Они придают мужество застенчивым гениям и вселяют надежды в неокрепшие таланты.

– Ну, ну, ну!
– засмеялся Павел, - ты пользуешься тем, что у нас упразднены нарсуды, и не боишься быть привлеченным за оскорбление. Но я привык прощать обидчикам.

– О, горе мне!
– воздел кверху руки Нефелин, - я, кажется, буду оштрафован в сумме последнего пучка волос на моем черепе.

– Садись, - пожал руку Нефелина Павел, - рассказывай, что нового!

– Видел?
– кивнул головой Нефелин в сторону газеты.

– И уже смеялся! Между прочим, если иссякнут темы, я предложу статью «Марс разрешает вопрос энергетики».

– Смейся, смейся!
– добродушно сказал Нефелин, - а мы неплохо ведем свое дело.

– Ты полагаешь, Молибден и другие не догадываются?

– Вот поэтому-то я и зашел к тебе… Мы получили информацию о том, что сегодня с тобой намериваются говорить Коган и Молибден. Содержание разговора известно. Они постараются отвлечь тебя от твоей работы и… остальное понятно.

– Вот как? Дипломатия, выходит, провалилась с треском?

– Пока еще не известно. Если тебе предложат отказаться от твоей работы, - значит они в курсе дела. Если же тебя хотят видеть с другим намерением…

– То мы ошиблись!

– Нам останется одно: перейти в открытое наступление! Открытый бой, по совести говоря, мне больше по душе.

– Тогда Молибден пустит в ход все, что, к нашему счастью, он держит сейчас в резерве. Лучше было бы разгромить его резервы задолго до боя.

– Я не боюсь! На Молибдена уже поднялись все редакции. Разве это не половина успеха?11

11В описываемую эпоху ни партийных организаций, ни государственного аппарата не существует. Роль Совета ста - это роль технического совета в народном хозяйстве. Советская же общественность группируется вокруг редакций газет, унаследовавших боевые традиции старых коммунистических советских газет и играющих роль организаторов общественного мнения вокруг всех вопросов нового быта. Решающее же слово остается за большинством всего населения СССР.

– Завтра узнаем все!

Нефелин встал и подошел к аэроптеру.

– Я должен лететь. Меня ждут в клубе к 14 часам. Если я не застану тебя завтра после переговоров с ними… надо полагать, что они посетят тебя утром, то ты застанешь меня вечером в редакции.

– Прекрасно!

Утром следующего дня к Павлу пришли лидеры оппозиции Молибден и Коган.

Высокий, крепко сложенный Молибден был похож на подвижника-аскета. Суровые черты его лица обрамляла огромная седеющая борода, густая шапка седых и вьющихся волос падала на шишковатый лоб. Черные молодые глаза горели фанатическим огнем. Движения были медленны и уверенны.

Полную противоположность Молибдену представлял его единомышленник Коган: вертлявый, нервический человек с козлиной бородкой, стремительными глазами, с пергаментным, сморщенным лицом.

Движения Когана были порывисты, голос криклив: во время разговора ноги Когана дергались. Он более всего напоминал больную птицу, которая судорожно цепляется за ветку, не будучи в силах сохранить равновесие.

И Когана и Молибдена Павел знал задолго до того, как они попали в Совет ста. Он в детстве еще слышал о гениальных открытиях этих неразлучных друзей, поставивших телемеханику и телевидение на крепкие ноги. Но, преклоняясь перед их блестящими умами, Павел не мог при встрече с ними побороть чувства неприязни, которое охватило его.

– Кто неприятен тебе?
– в упор спросил Коган, жестикулируя руками.

– Ты ошибся!
– смутился Павел, чувствуя досаду и проклиная в душе чересчур тонкую, нервную организацию Когана, - я не выспался и раздражен.

Коган засмеялся.

– Бросим это!
– загудел Молибден, - сядь, Арон! Садись и ты. В ногах правды нет.

Он помолчал немного, испытующе всматриваясь в лицо Павла, и, опустившись в кресло, вздохнул, точно паровоз, влетевший под своды вокзала.

– Вот ты какой!… Хорош! Хорош! Только вид у тебя утомленный очень. А так парень ничего!

Павла немного покоробила его бесцеремонность, но он промолчал.

– Ты не ершись только!
– загудел Молибден, - я, знаешь, человек простой. Я вот попросту и сразу скажу тебе…

– Молиб!
– подскочил Коган.

– Да помолчи ты! Дай сказать хоть слово человеку!
– И придвинувшись к Павлу, неожиданно хлопнул его по плечу:

– Все знаешь?

– Почти! Только стоит ли говорить об этом? Будет сессия, будут и разговоры!

Коган подпрыгнул в кресле:

– Что? Что?…

– Да подожди ты! Не скачи козлом!… Ты, парень, это брось!
– нахмурился Молибден, - Павлом, кажется, тебя звать?

Стельмах кивнул головой.

– Так ты брось! Мы ведь, кажется, в одном оркестре играем! Не враги, кажись? Вот давай и поговорим по душам. Ну-ка, что ты думаешь о нас?

– Думаю, что ты и Коган - злейшие враги прогресса]

– Как? Как?
– закричал Коган.

Молибден усмехнулся в бороду:

– Враги прогресса… А ты кто?

– Ну, что ж, скажи!

– А ты стопроцентный дурак, - определил Молибден, не дожидаясь ответа Павла.

Павел насмешливо поклонился.

– Форменный, - загудел опять Молибден, - хоть обижайся, хоть не обижайся, а дурак ты порядочный. Про таких в старину говорили: умен человек, да только ум дураку достался… Ну, ты прости меня, что я с тобой интимничаю.

– Я не из обидчивых!
– усмехнулся Павел, начиная чувствовать невольную симпатию к этому чудаку.

– То-то!
– загудел Молибден.
– Я, брат, не от злости ругаюсь. Досадно мне. Вот что. Вижу я, ум у тебя будто бы и гибкий, ассоциативное мышление развито прекрасно. Такому человеку по плечу всю технику нашу на голову поставить, а он пустяками занимается.

– C1 - пустяк?

– Не то что пустяк, а форменная чепуха!

– Дай мне сказать!
– не вытерпел Коган.

– Подожди! Так как же, Павел?