Чтение онлайн

Вспомнилось, как опальный учитель географии, покидая Весьегонск, прощался у шлагбаума со своими маленькими друзьями (девочка жалостно хлюпала носом, мальчики хмурились, крепились изо всех сил). В трогательных выражениях он благодарил «за бодрость, верность, за веру в мечту». И уже в пролетке, спохватившись, что не запасся прощальным подарком, рванул цепочку от своих часов и протянул на ладони компас, служивший ему брелоком.

Я с беспокойством провожу рукой по внутреннему карману кителя, где в особом кожаном футляре хранится маленький компас. Не оставил ли его впопыхах на подоконнике в квартире Савчука? Нет, компас цел, со мною, как всегда.

Савчук то и дело поглядывал на меня, откашливался, порываясь продолжать разговор, но, наверное, выражение моего лица останавливало его.

Затем мой спутник, привалившись к тюкам с почтой, занялся изучением географической карты. Я могу теперь без помехи думать о Петре Ариановиче, представлять себе его лицо, воскрешать в памяти интонации его голоса.

А самолет тем временем мчится все дальше и дальше на север, и маленькая тень бежит за ним по снегу, как жеребенок за матерью…

В Нарьян-Маре Савчуку пришлось похлопотать. Наш самолет был почтовый. Его хотели дополнительно загрузить, а нам – двум пассажирам – предложили дождаться следующего самолета, который должен был прибыть через три дня.

Нас это, понятно, не устраивало, и я уже начал нервничать. Впрочем, мое вмешательство не понадобилось. Савчук не отходил от начальника аэропорта до тех пор, пока тот не выскочил из конторы, хлопнув дверью, и не завопил на весь аэродром:

– Да ладно уж, летите этим самолетом, летите! Посылки подождут!

По собственному опыту я знал, что такое настойчивость Савчука.

Любопытно было наблюдать моего спутника в действии. При его громоздкости это отчасти напоминало снежную лавину, катящуюся с горы, все сметающую на своем пути.

Он определенно оживал и веселел по мере продвижения к Таймыру.

Когда нас разместили на ночлег, неизменно бодрый Савчук снова принялся одолевать меня расспросами.

– Почему все же Ветлугин? – бормотал он над ухом: говорить приходилось вполголоса, потому что на соседней койке спал наш пилот Жора. – Русанов – это понятно, но Ветлугин?.. Никак не могу взять в толк. Бывшая деревня Последняя – ныне Океанск – и Таймырский полуостров!.. Между ними огромное расстояние, непроходимая тундра, множество мелких, преграждающих путь рек, наконец, Хатангский залив!..

– Морем можно добраться скорее, – ответил я кратко.

– Морем? Но почему морем?

– Потому что Ветлугина унесло на льдине в океан.

– Унесло, правильно!.. Овчаренко видел это. Стало быть, погиб?..

– Я бы и сам думал так, если бы не был гидрологом. Профессия помогает мне сохранять оптимизм.

– Не понимаю связи.

– Она проста. У восточного берега Таймыра есть постоянное береговое течение. Если ветры, дувшие во время побега Петра Ариановича, были благоприятны, то льдину, на которой он находился, могло отжать к берегу. Где, в каком месте – трудно сказать…

– Но ведь льдину, должно быть, долго носило по морю?

– Да, несколько дней.

– Чем же он питался эти дни?

– Известно, что в мешке у Ветлугина был запас продовольствия. Кроме того, с ним было ружье. Он мог убить тюленя или белого медведя. В этом случае мяса и жира хватило бы надолго.

– Впервые слышу о возможности такого путешествия на льдине!

– Вы, наверное, незнакомы с соответствующей литературой. Русанов в своей книге приводит несколько случаев.

– Русанова не читал.

– Возьмите хотя бы историю этого ненца… как, бишь, его?.. Учу или Упа, не припомню имени…

– А что с ним произошло?

– Он охотился в мезенской тундре, увидел белого медведя на льдине, которую прибило к берегу, и убил его…

– Так…

– Ветер переменился, пока охотник сдирал шкуру с медведя, и льдину отнесло от берега. Учу оглянулся, а вокруг уже вода. Что делать? Льдину с ним и с медведем тащит на северо-восток, в открытое море.

– Он бы вплавь!

– Куда там!.. Ледяная вода! А может, и плавать не умел, не знаю… Но вы поразитесь, когда узнаете, куда прибило льдину с ненцем…

– Куда же?

– Ну, как думаете куда?

– Остров Колгуев?

– Дальше!

– Неужели Нарьян-Мар, где находимся сейчас?

– Гораздо дальше!

Савчук недоверчиво молчал.

– Обская губа, – сказал я.

– Невероятно!

– Русанов – признанный авторитет, – заметил я внушительно. – Сведения его всегда достоверны, безупречно достоверны.

– Нет, я не то хотел сказать. Действительно, огромное расстояние, сотни километров!.. Льдину, конечно, протащило через Югорский Шар и Карские Ворота?

– В том-то и дело, что нет. Ненца обнесло вокруг Новой Земли.

Савчук только крякнул.

– Это, заметьте, случилось в начале лета. Охотник вынужден был, понятно, строго соблюдать медвежью диету.

– Да, убитый медведь пригодился.

– Еще как! Сало и мясо медведя охотник ел. Шкурой укрывался.

– Льдина со всеми удобствами, – пробурчал Савчук в подушку, но я услышал его.

– Все еще не верите? Напрасно! Вы просто никогда не изучали морских течений. Они прихотливы… Согласен, ненцу повезло… Так вот, он плыл и плыл себе, дожевывая своего медведя. И вдруг однажды, высунув голову из-под медвежьей шкуры, увидел берег. Вдали среди туч виднелись горные вершины, голые и черные, местами покрытые снегом. Учу понял: это Новая Земля.

– Куда махнул, однако!..

– Я передаю вам то, о чем писал Русанов. Хотите слушать дальше?

– Просто комментирую про себя…

– Ну-с! Целое лето льдина с ненцем плыла вдоль западного берега Новой Земли. К осени обогнула Новую Землю и вошла в Карское море. Горы скрылись из глаз. В октябре охотник снова увидел низменные песчаные берега, похожие на его родную мезенскую тундру. Он удивился. Неужели, как в сказке, вернулся домой?.. Сильно обтаявшая льдина близко подплыла к берегу, и ненец вброд перебрался на землю. Оказалось, что он высадился на правый, восточный берег Обской губы.

– Самое удивительное путешествие, о котором когда-либо слышал, – изрек Савчук после паузы.

– Значит, просто не слышали об удивительных путешествиях, – сказал я сердито. – Люди в Арктике чувствуют себя на льдинах иной раз надежнее, чем на борту корабля. Тот же Русанов рассказывает об одном зверопромышленнике, которого бросили на произвол судьбы посреди Карского моря.

– Как так?

– А так! Зверопромышленники били тюленей на большом скоплении льдин. Поднялась буря. Хозяин, владелец корабля, струсил, снял только тех охотников, которые находились поблизости, а за последним, дальним, не решился идти. Охотника сочли погибшим. А через полтора или два месяца тот заявился домой жив-живехонек. Оказывается, носило его по всему Карскому морю. Ничего, обжился на льдине. С голоду не пропал. Были у него патроны, ружье, приспособил удочку… И прибило этого счастливчика – где бы вы думали?