Чтение онлайн

Трошкин, было, просыпается, Фунтик в панике временно, но находится: "Спи, мой пупсёночек!" говорит голосом негра! И Трошкин опять спит!

Фунтик, этот закоренелый мерзавец, везёт ничего не подозревающую спящую женщину в кэбе! И думает: "Как бы заставить её узнать про Шлем? Может, вживить ей в мозг проводки? Чтобы контролировать сознание? Да нет, ерунда! Она сразу подохнет! Может, накачать её кокаином? И всучить в руки руру? Ерунда! Она будет болтать только про руру!

Ладно! Про Шлем я сам спрошу Херлока: спрячусь у неё за спиной и спрошу! А чтобы казалось, что это она говорит, буду тянуть за ниточки, привязанные ко рту! Рот и откроется!"

И успокоенный на этот счёт подобным образом, Фунтик принялся насвистывать "Марсельезу". Но в том кэбе кэбменом был никто иной, как доктор Катсон! Почему? Да потому что бедный доктор подрабатывал кэбменом, так как я мало ему платил.

А все остальные пациенты померли во время "жёлтой лихорадки", мора, в прошлом году. И по этой причине тоже не платили. Катсон пробовал ходить к ним на братскую могилу, но ничего не добился, так как упрямцы всё равно не платили.

И вот он слушает: Фунтик разговаривает с газосварищиком в нижнем женском белье. Сварщик в белье, потому что Фунтик вытащил его прямо из супружеского ложа! И забыл приодеть. И старческая кровь стынет в жилах Катсона! Потому что Фунтик готовится тащить сварщика на третий этаж! А сам Катсон всегда стынет при упоминании третьего этажа, куда Катсон сам влачит вязанку дров!

Я ему сам, лично я, Херлок, говорил: "Ну, ещё немного, ещё чуть-чуть! Последняя вязанка - она трудная самая! А потом увидишь не только маму, но и небо в алмазах! Потому что он так давно не видел маму! Потом нам сделают газовое отопление!"

И Катсон, изнемогая под трёхсотграммовой вязанкой, тащил! Маму он потом так и не увидел. Мама у него жила в доме для престарелых, куда он сам её поместил, так как ипотека, страховка, кредит, короче, ему это было выгодно!

Она, мама его, раз приходила ко мне в одну из вьюжных ночей! Я решил, что это Леди "Н", но это была не Леди "Неизвестнось", а Леди "М", "мама"! Она просила меня по-тихому отравить Катсона и даже дала некий яд, чтобы выбраться из дома престарелых. Но я этот яд куда-то девал, или где-то забыл, или сам где-то пропил, короче, Катсон остался невредим, а мамаша его скоро померла в том доме.

А что вы хотели? Кормят там плохо: овсянкой! И у неё был заворот кишок. Да ещё она непомерно бухала. Катсон сам приносил ей бухло и спаивал. Короче, тёмная история! Запутанное "Дело"!

Но факт в том, что запыханный Катсон прибежал ко мне впереди Фунтика и, разя перегаром, сообщил, что идёт Двойник!

"Двойник?" - спросил я.
– "Вот, кому я как себе расскажу о Шлеме Вильгельма!"

"Да нет! Ты не понял!" - сказал Катсон.
– "Ему о Шлеме рассказывать не обязательно!"

Но Трошкин уже вошёл, и его челюсть уже отвисла, как будто он хотел сказать мне: "Убогий! Клоун! Пенёк! Не парень! М.дак!" Это Фунтик тянул ему за верёвочки.

"Что вы изволите говорить?" - спросил я.

"М.дак!" - явственно сказал Трошкин и волосатой рукой почесал себе грудь под рубашкой.

"А! Очень жаль, жаль!" - сказал я.
– "А то я собирался рассказать о Шлеме Вильгельма!"

"Ну и м.дак! Что мне, упрашивать тебя, что ли? Ой, Херлок, прости! М.дак!" - продолжал гнуть своё Трошкин. Видимо, даже сам Фунтик не хотел, чтобы тот такое говорил, но челюсть по-другому не открывалась, только вниз.

Я подошёл к Фунтику за спиной чучела, хлопнул его по плечу и сказал: "Что ты, братан, всё, как глухонемой? Говори нормальным языком: пожрать хочешь?"

"Хорошо бы!" - сказал Фунтик и всосал пересохшим горлом воздух.
– "А где подружка?"

"А зачем подружка?" - спросил я.
– "Мой халатик почти как у неё!" И я показал.

И запел: "Помоги мне! Помоги мне! Желтоглазую ночь позови! Видишь: гибнет, сердце гибнет в обжигающей лаве любви!" "Слова неизвестного поэта!" - пояснил я.
– "Неизвестного! Тр-резвенника! А потому отправленного по этапу в Сибирь!"

Видя, что эти простые слова произвели на Фунтика катотоническое действие, я сказал: "Да шучу я! В Израиль! На Майорку!"

Фунтик опять сглотнул и сказал: "Мне бы насчёт халатика!"

"И мне!" - сказал Трошкин.
– "Мой халатик тоже почти как её!" Хотя её, то есть, его никто не спрашивал.

И Трошкин распахнул свой халатик!

Я вежливо и деликатно запахнул его, чтобы не видеть её мерзких прелестей, и сказал: "Да, дорогой товарищ Фунтик! Ну, допустим, Шлем ты заполучишь! Но ты же его нигде не сможешь толкануть! В нём же Вильгельм хранил свою вставную челюсть!"

"Я тоже там буду хранить челюсть!" - сказал оптимистичный Фунтик.
– "Например, её!" И он показал на Трошкина.

"Даже не знаю! Заманчиво, чертовски заманчиво в таком случае отдать вам Шлем!" - сказал я.
– "Он в..."

Но Фунтик приложил мне палец к губам: "Молчи! Не люблю это слово!"

"Какое?" - спросил я.
– "Прорубь?"

"Да! Потому что сейчас в этой проруби лежит старуха-врачиха!" - сказал Фунтик.

"Я понимаю, что по всем старухам-врачихам прорубь плачет!" - сказал я.
– "Особенно, по той, что три месяца держала меня в психушке! Но, всё-таки, это не повод! Так что п-пойди и вытащи старуху из проруби! И переложи её в колодец!"

"Будет сделано!" - сказал маленький заср.нец и ушёл.

Без его поддержки Трошкин рухнул мне на руки, раззевая беззубую пасть!

"Я люблю тебя!" - как бы хотел сказать он! Он был, всё-таки, чертовски похож на меня в молодости: такой же горячий, кровь с огнём, и дым ещё идёт иногда!

Я положил Трошкина на диван и всунул ему в пасть стакан воды.

Пришла Леди "Н": "Что здесь происходит?! И кто притащил сюда эту суку?"

"Это не сука!" - сказал я.
– "Это недостающее в цепи улик звено, позволяющее закрыть "Дело Фунтика"! А никакая не "сука"! К.

ПИСЬМО В НИКУДА-5006,5-5009

5 марта 2018 года. Про мистических существ.

ПИСЬМО В НИКУДА-4714-4716,5

11 августа 2017 года. Добрая сказка. Давненько не было подобного доброго дерьма. Про Чеки Джана, отважного... бла-бла-бла... Короче, совершенно не отважного, а до мозга костей китаёзнутого чувака.

Он что делал? Ходил на митинги китайцев: "Постройте нам МакДональдс!" Ну, чтобы там драться! Ну и получил по репе. Больше не ходит. А МакДональдс в Китае не строят, так как слишком туго с населением. Некому будет приходить!

Что сейчас делал Чеки? А ничего! Потому что думал: "Делать что-то - это так противно! Возьму-ка я и построю дельтаплан! Лети, лети, мой дельтаплан! Я же говорю: совершенно дибильная идея, как и все прочие! Покормлю голубей!"

Он открыл окно и сказал:

"Гули-гули!"

Прилетел немецкий дельтаплан!

"Какого хрена? А, вообще, понятно: у мистера Бублика дедушка был немецкий полковник и дошёл от Берлина до Москвы. Но, конечно, и негодяй большой: после того, как маленький Бублик отказался есть манную кашу, дед-полковник переломал ему ноги и сказал... что же он ему сказал? А! "Яволь!" - говорит.