Чтение онлайн

Через дырку было видно, что за первой партой сидит рыжий Григорий и оплёвывает преподавателя бумажками!

Чеки потряс головой: такого быть не может! Григорий препода не оплёвывал. Только студентов.

Чеки снова прильнул. Нет, это не рыжий! Это вообще девушка! Пегая! Конечно, оплёвывает учителя, так как "Колготки "в клетку" натяну! Хэй, тичер! Ай лав ю! Препод тоже человек!"

Она его любит!

"Придётся зарубить этот роман на корню!" - подумал Чеки и отважно вошёл в класс!

Как только он вошёл, Григорий с середины класса как заорёт: "Фанаты ревут!! Вон пошёл!! Пошёл вон!!"

И пегая девушка тоже писклявым голосом это заорала.

"Вы не поняли! Я ваш новый учитель по физкультуре! Или по матану! Фамилия моя Танян! Матан-Танян!" ("Чего я несу?" - подумал Чеки.
– "Хотя, поведёшься с рыжим, ещё не то будешь нести!")

"Дети!" - продолжал орать Чеки.
– "Рассмотрим квадратный многочлен!"

"Это у тебя, что ли?" - спросила пегая.

Чеки не удержался и врезал ей пощёчину! А потом долго раскланивался, принимая аплодисменты аудитории.

Только один Григорий не рукоплескал. Он скатал шарик и плюнул его прямо в лоб Чеки!

"Кто это сделал?" - спросил Чеки.

"Я, резинка от х.я!" Но так невежливо никто не сказал.

Чеки выгнал Григория из аудитории, и поток как будто осиротел.

"Так! О чём я?" - спросил Чеки.

"О том, что рыжий - неформальный лидер!" - сказала пегая.

Между тем в коридоре рыжий напрыгнул на Лысого в Пальто и стал на нём кататься! Лысый от ужаса обезумел и всё норовил отправиться в туалет. Ну как в его московской квартире была клаустрофобия и маленький туалет. Хорошо хоть, что никогда не засорялся.

Чеки вышел из класса помочь Лысому.

Григорий сказал: "Чеки повесил яйца на сук! Два сапога пара!"

От этих простых ненавязчивых слов Чеки скуксился.

"Чеки, .б твою мать! Опять заснул!" - сказал Григорий.

Чеки схватил Лысого за фалду Пальто и потащил к выходу: "Нам эти студенты не по зубам!"

Они оказались на улице. Все прохожие были милые и свои в доску, так как молчали, а не орали, как Гриша.

Чеки потащил Лысого к ларьку "Мороженое". Они сидели и с ужасом вспоминали былое: "Да-а!.."

Чеки протянул Лысому морковку. Нет. Лысый Чеки - трубку.

"Я возьму свою трубку, скрипку и лупку! То есть, трубу, скрипу и лупу!" - подумал Чеки.

Из здания института доносились страшные вопли Григория!

"А знаешь: этот Григорий не так уж плох!" - сказал Лысому Чеки.

"Не плох? Да он мне всю спину отсидел и заплевал бумажками! Как говорится: "И всю спинку залила горячим кофе, сказав: "Доброе утро!" - сказал Лысый.

"А я тебе ещё раз говорю! Кстати, насчёт "Спокойной ночи!" Григорий рассказывал, как он однажды напился, и ему мужик на улице посоветовал тихо прийти домой, сказать "Спокойной ночи!" и тихо же лечь в кровать. Григорий вошёл, сказал "Спокойной ночи!" и упал около двери!" - сказал Чеки.

"Что ещё раз доказывает, что подобному монстру не место на Шарике!" - сказал Лысый.

"Это тебе тут не место! Кстати, что у тебя под тельняшкой? Шрамы-татуировки? С самого рождения на всю жизнь?"

"Если у младенца полно татуировок, то ему не место на Шарике? Похоже, ты, Чеки, расист!" - сказал Лысый.

За "расиста" Чеки хотел влепить Лысому затрещину, но подумал, не влепил и сказал: "Ладно! Пошли обратно в институт! Начинается вторая пара!"

Они снова оказались в институте. Шло черчение.

Григорий радостно бил по щеке рядом сидящего Страхова, хотя слова учительницы были обращены не к нему: "Тебе много дано природой! От рождения!"

На самом деле этому парню ничего не было дано, а Григорию всё дано! Огромное пылающее лицо, которое как ёлка: зимой и летом одним цветом.

Григорий орал: "Щас вон из окна вылетишь, пенёк! Не парень! Клоун! Убогий! (Троллейбус какой-то убогий!) А по еб.лищу?!"

Чеки тоскливо посмотрел на это и вспомнил, как этот же Григорий говорил: "В общаге классно жить!"

"Тебе, мерзавцу, везде классно жить!" - подумал и тогда и сейчас Чеки.

Но надо было как-то развёртывать свою Мудрость, своё Правило. Оно не развёртывалось, так как при Григории (народная примета) ни одно Правило не действует. Есть только ужас, холод в животе и тяжесть там же.

Ну, наоравшись, Григорий снова принялся стрелять во всех из водяного пистолета. Вот именно поэтому-то Чеки никогда не садился на паре впереди Григория! Позади - да, смотреть, как монстр бьёт студентов чертежами по голове. Но впереди? Нет, нет и нет!

Однажды сел. Так Гриша вытащил из кармана Чеки перчатки и пустил по рядам! И обозвал Чеки, когда тот попросил вернуть перчатки.

Ладно! Всё хорошее обычно заканчивается. Дико посмотрев, как Григорий прицепил на спину Лысому в Пальто записку: "Пни меня!", Чеки стал собираться домой. Хорошего по-немножку!

Лысого, конечно, тоже нельзя было оставлять тут, хотя из-за влияния Григория Лысый совсем испортился: разговаривал басом и всех презирал. Хорошо бы, конечно, ехать домой без него!

Так Чеки и сделал. Он ехал и смотрел на дома. "Сквозь грязь в окне трамвая смотрю я на дома! Я - Гриша чумовая, а попросту чума!" "А завтра вновь далёкий рейс! Я зла не помню, опять к нему приду!"

"Кстати, как пишется: приду или прийду?" - Чеки тупо уставился на рисунок босой ноги на стекле троллейбуса убогого.

И вспомнил, как студенты нарисовали свастику на доске! Это был именно тот придурок Дима, который раз пришёл в погонах и заорал Грише: "Пойдёшь в армию!"

"Это ты второй раз пойдёшь за меня!" -заорал Гриша.

А потом этот Дима "дрался" с Ревазом. Ну не дурак? Он-то свастику и нарисовал.

А на немецком у Чеки была прекрасная учительница! Умная, красивая. Реваз, было, сунулся за ней ухаживать.

А Гриша, войдя в класс, потрепал Ногу (парня из Ногинска) за ушком.

Она, учительница, увидела свастику, но ничего не сказала. А могла разозлиться.

Вообще, про немцев Гриша говорил: "Дураки!"

А про Еленина: "Свой парень!" Потому что тот тоже пил пиво.

Ну ещё можно вспомнить его в походе на "картошке". Тоже всех обкидал картошками: "Как говоришь с офицером?"