Чтение онлайн

Трактора, впрочем, я тоже видел, но не в поле. Крестьяне используют их в основном на перевозках. Маленькие такие, почти игрушечные, колесные одноцилиндровые тарахтелки с открытой кабиной вроде наших стареньких ДТ-20. А может, это они и были, в годы Великой Дружбы китайцы позаимствовали у нас много образцов техники.

Также вовсю крестьяне использовали для перевозок грузовые мотороллеры, и конечно же грузовые трехколесные велосипеды.

Но больше всего меня удивили в сельской местности дома китайских крестьян. Большие двухэтажные особняки с темными тонированными стеклами, часто – с кондиционерами на окнах. Сначала я думал, что это особняки «новых китайцев». Но нет, возле дома – хозяйственные постройки, навесы для сельхозтехники, во дворе загоны с домашней птицей и скотиной. Это дома тружеников! При чем все дома были очень похожи друг на друга, похоже строились по одному проекту. Как потом я узнал от китайцев, так оно и есть. Эти дома построены государством для крестьян под долгосрочный кредит. Правительство заботится о том, чтобы китайский крестьянин работал на своей земле, чтобы Китай сам выращивал продовольствие, а не покупал его за границей. И такие дома я видел на протяжении всего стокилометрового пути до Мяньяна. Не похоже, чтобы это были потемкинские деревни для показа иностранным делегациям.

В машине стало совсем душно. Я испытывал извращенное желание раздеться. Рубашка под мышками промокла, а джинсы прилипли к телу и при каждом движении рубчики швов больно впивались в кожу. Вот и сиди, не вертись!

Мы подъехали к Мяньяну. Его, собственно, мы должны были проехать. За большим Мяньяном есть еще один, небольшой чистенький научный городок вокруг НИИ, в котором мы будем работать, вроде Дубны под Москвой. Называется он, кстати, Институт прикладных проблем (его название я изменил). Знатоки, прочитав это название, понимающе хмыкнут: «Если НИИ скрывается под такой невразумительной вывеской, то значит он связан с некоей тематикой…»

Ничего не отвечу я знатокам. Только зубами скрипну. Ох уж эти мне знатоки. Как говорил Остап Бендер, убивать надо таких знатоков.

Уже вечерело. Мимо КПП мы въехали на территорию ведомственной гостиницы, в которой отныне мы будем жить в течение двух недель. Выгружаемся. Неужели доехали! Тогда скорее сфотографироваться с начальником.

Гостиница, в которой мы жили. Наши комнаты – на 3-м этаже.

Мы прошли через автоматически открывающиеся двери в холл гостиницы, мистер Ли обратился к девушкам администраторам, чтобы они зарегистрировали нас. Пока наши имена вводили в компьютер, я не удержался и заглянул через стойку на монитор и клавиатуру. Меня интересовало: какая должна быть клавиатура для китайского языка, ведь иероглифов несколько тысяч! Клавиатура была самая обычная, с английскими буквами, но на дисплее выводились иероглифы. Хм, загадка. Загадка разгадалась позже, когда я вернулся в Россию. При перестановке Windows я задал в опциях клавиатуры помимо русского и английского алфавитов еще и раскладку для китайского языка. Если хотите, попробуйте сами.

Справа при входе мы увидели буфет. Чего-нибудь купить попить сейчас не помешало бы, но за стойкой никого не было. Видимо, «ушла на базу».

В холл спустились по лестнице несколько мужчин европейского вида, мы с любопытством посмотрели друг на друга. Откуда они, наши или…

– Мужики, вы откуда? – спросили они.

– С Питера.

– А мы с Томска. С прибытием вас.

– Спасибо. Давно здесь?

– Уже месяц.

– Скажите, а как бы нам чего купить в буфете?

– А это запросто, попросите девушек за стойкой администратора, по-английски они говорят. Что нужно из буфета, они вам продадут. Но лучше здесь не берите, в городе все намного дешевле. Нам пора, потом еще увидимся в столовой, поболтаем.

– Пока.

Нас повели в наши номера. Командировочных инженеров у нас в России обычно не балуют. Где только не приходилось жить при служебных поездках. Приходилось ночевать и в частном секторе.

В Нижнем Новгороде, например, мы жили общежитии медсестер. Впрочем, озабоченных разочарую – ничего такого не было, мы работали допоздна на заказе, приходили в 11 вечера и замертво валились спать. Вот разве что в день, когда студентки получали стипендию и напивались, выходить мужикам в коридор в одиночку было опасно: групповое изнасилование ему была обеспечено. Хотя пикантные ситуации, конечно, были. Например, в первую же ночь выяснилось, что наша комната – проходная (по ночам). В три часа ночи я проснулся от стука в окно (это на втором-то этаже!). Открыл глаза (остальные ребята еще не проснулись) и увидел, что на нашем балконе стоят четыре девушки. «Совсем обалдели, уже в окна лезут», – подумал я и строго этак спросил:

– Девушки, что вам здесь нужно?

– Дяденька, извините, пожалуйста, не могли бы вы пропустить нас на пятый этаж? Мы немного погуляли после дискотеки, а двери внизу в одиннадцать закрывают.

Я быстро надел свои шаровары под одеялом, встал и открыл двери на балкон. Наши инженеры в комнате уже проснулись и смотрели на происходящее, ухмыляясь. Ситуация и в самом деле забавная. Я выглянул с балкона вниз. Прямо под нашим балконом была наклонная крыша подвального входа, с нее они и забирались на балкон. Пробираясь между коек, барышни причитали:

– Большое вам спасибо, извините, что потревожили, мы, наверное, вас разбудили.

«Ну что вы, мы вовсе не спали, все ждали: когда вы к нам придете», – подумал я, и сказал вслух:

– Ничего страшного, какие пустяки, еще приходите, как только вам будет нужно.

Так они потом и ходили через наш балкон все время, что мы там жили.

Впрочем, я отвлекся. В командировках бывает много таких интересных историй, все рассказывать – жизни не хватит.

Так вот, я зашел в свой номер. Так хорошо нас не селили никогда. Быть может, бывалый завсегдатай Канар и Анталии лишь усмехнется при виде наших апартаментов. Но были не избалованы такими условиями. Номер примерно соответствовал трехзвездочной гостинице, разве что архитектура не стандартно прямоугольная, а стилизованно китайская. В номере были отдельный санузел, телевизор с двумя десятками программ (некоторые спутниковые), кондиционер, телефон и шикарная двуспальная кровать с шелковым покрывалом (увы, спал на ней один, а хотелось бы – с прекрасной женщиной). Кстати, о кровати. С каждой стороны кровати стояла тумбочка, на тумбочке лампа-ночник, а прямо над ней, на стене – бра. То есть у каждого изголовья кровати сразу две ночные лампы. Одна, выходит, лишняя? Так, так, этот фокус с двумя ночниками я знаю… Один знакомый инженер, ездивший в Иран, рассказывал мне об этом. Я поочередно включил оба светильника. Так и есть – верхний не работает! Все правильно, размещать подслушки надо повыше, таковы особенности распространения акустических волн. Может, разобрать верхний светильник и посмотреть – что в нем? Я какое-то время поколебался, а потом вспомнил, что из инструмента у меня только тестер, да еще ножик отобрали в пекинском аэропорту. Просили лишнего не брать, всем необходимым обеспечат на месте. Ладно, от разборки пока воздержусь.

Китай – страна с древними шпионскими традициями. Как говорил древний китайский стратег Сунь Цзы в своем трактате «Искусство войны»: знать чужие намерения – значит, действовать как бог. Мы не знали ничего, что могло бы привлечь к нам специфический пристальный интерес, нас бы тогда просто не выпустили за границу. Да и какие уж тут секреты – оборудование поставляется за рубеж. Мы передаем заказчикам всю необходимую документацию, добросовестно объясняем и показываем все секреты и особенности эксплуатации нашей техники, что бы наше оборудование работало потом безотказно. Когда делегации заказчиков приезжают в наш НИИ, их охотно водят по производству, показывают участки сборки, где в стерильной чистоте рабочие в синих комбинезонах аккуратно работают, используя самое современное оборудование; потом их водят по лабораториям, где инженеры с одухотворенно-задумчивым взглядом колдуют над схемами и программами. Но… кое-что все же им знать не надо. Как говорится, если любишь колбасу, то лучше не знать, как она делается. А то аппетит пропадет.

Это нормальная особенность в отношениях между заказчиками и поставщиками. Китайцы тоже ничего особенно от нас не скрывали, за нами не ходили неотступно соглядатаи. Но иногда нас вежливо, но настойчиво уводили от некоторых моментов. У них тоже не всегда все гладко бывает.

Как-то в один из прошлых заездов один наш специалист, довольно пожилой, спросил у китайцев, а как у них обстоят дела с защитой от СВЧ-облучения. Какие для этого у них предусмотрены индикаторы, измерители? Ничего вразумительного ему ответить не смогли. «А у меня вот с собой всегда индикатор СВЧ-поля», – сказал наш специалист и достал из кармана неоновую лампочку ТН-0,3 с короткозамкнутым витком. После работы китайцы предложили ему заехать с ними в ресторанчик, выпить за Родину, за Сталина, за великую российско-китайскую дружбу. Тостов было много, а китайская кухня, как всегда, была на недосягаемой высоте. Только вот лампочка-неонка после этого бесследно исчезла. А как вы думали! В принципе с таким индикатором можно ходить по территории НИИ и незаметно фиксировать СВЧ-поля и даже приближенно оценивать их напряженность. А это уже, извините, разведдеятельность. Неважно, что наш инженер, разумеется, ни о чем таком не думал. Кому надо, те подумали (китайцы).