Чтение онлайн

Фролова вытянула руку, ее она тоже не видела, но темнота пока не имела границ. Так что рука ее ни с чем не встретилась, и Танька сделала первый неуверенный шаг.

— Эй, — позвала она пустоту. Говорить с куклой было как-то неудобно. Но раз игрушка могла двигаться, могла она и говорить. — Где ты?

Голос отражался от стен, и Таньке казалось, что вокруг нее стоит десяток человек, которые передразнивают ее.

— Таня! — уверенность в том, что игрушка ее слышит, у Фроловой исчезла.

— Музей! — отозвался незнакомый голос, и Танька остановилась.

Ей только не хватало сейчас оказаться в Музее. Хорошо она будет выглядеть — сбежала от Карлуши, чтобы самой добраться до места смерти.

«Извините, хотелось прогуляться. Надеюсь, я вас не сильно задержала? Гильотина у вас не проржавела? Палач не утомился?»

— Погоди! — Танька всего минуту провела в темноте, но уже успела потеряться — откуда пришла, куда собиралась идти и где она вообще находится. — Пошли обратно. Зачем тебе Музей? Ну, хочешь, я извинюсь перед тобой и никогда больше не буду обижать Ленку? — Фролова прислушалась. Кто-то где-то шел. Вокруг было столько звуков, что она не могла понять, откуда раздается топот ног. — Не хочешь? — Танька сделала несколько шагов, предварительно ногой ощупывая пол перед собой. — А чего ты хочешь?

Где-то что-то упало, по темноте прокатилось эхо. Танька втянула голову в плечи.

— Да что ты там делаешь?

— Иди вперед, — пискнула кукла.

— А «вперед» — это где? — Фролова не была уверена, что стоит лицом в ту сторону, под которой кукла подразумевала «вперед».

— Неважно. — Теперь голос долетел с потолка. — Просто иди.

— Иди и провались куда-нибудь, — проворчала Танька. — Это месть твоя? Я же пообещала больше так не делать!

— Иди! — Голос подтолкнул ее в спину, и Фролова пошла.

Первые несколько шагов дались ей тяжело, она все боялась провалиться или на что-нибудь налететь. Но постепенно страх пропал — она шла и шла, не встречая на пути препятствия.

Впереди что-то зашуршало. На фоне открывшегося небольшого круглого отверстия появилась кукла Таня. Она выглянула в это окошко и, ткнув куда-то пальцем, пискнула:

— Твои друзья!

— Так ты меня за ними сюда привела? — удивилась Фролова. Вот уж о ком она сейчас не собиралась думать, так об этой паре ненормальных. Особенно о Максе — сам сел в трамвай, она только отговаривала.

Но кукла настойчиво звала ее подойти к окошку, и Таньке пришлось сделать оставшиеся несколько шагов.

Через отверстие был виден большой зал, тот самый, куда Танька попала в свой первый день. Вдоль стен замерли восковые фигуры. Фролова узнала Марию-Антуанетту, Людовика XVI, Распутина, Мэрилин Монро и заметно поредевшую царскую семью. Место Карла-Людовика около двери пустовало. Под окошком на лавочке сидела неподвижная Ирка с Глафирой, которая что-то усиленно грызла. Макса видно не было. Может быть, он еще не доехал?

— Мне их нужно просто забрать и провести через этот тоннель? — шепотом спросила Фролова и осеклась. Слово «тоннель» вырвалось у нее случайно.

«Кукла проведет тебя через тоннель», — всплыл в голове дребезжащий голос старика.

Правильно. Все, как он и предсказал.

«Ладно, уговорили, — решила Фролова. — Вытащу я эту сумасшедшую парочку. Но если они сейчас же не уберутся из города, я сама с ними что-нибудь сделаю».

Танька уже хотела спросить у куклы о другом входе в Музей, когда двери зала распахнулись, и на пороге появилась Мари. Рядом с ней стоял Макс. Был он в своем обычном виде, человеческом, и двигался очень даже быстро. Увидев свою даму сердца, Тихомиров побежал к ней.

— Ирочка! — кричал Максим, теребя Кильку за руки, что, с Танькиной точки зрения, выглядело сейчас преглупо. — Мне Фролова говорила, а я не верил. Как же так? — Он замер, с ужасом рассматривая, во что превратилась его подруга.

Веселкина никак не отреагировала на появление кавалера. Она все так же сидела, неестественно прямо держа спину, положив безжизненную руку на кошку, и смотрела перед собой.

У Мари за спиной возник Карл. Он что-то быстро прошептал своей хозяйке. Та медленно качала головой в такт его словам.

— Но он не может сломаться! — произнесла наконец она, поворачиваясь. — Этот трамвай выдумка! Выдумка не ломается.

— В этой стране ломается не только выдумка, — пожал тощими плечами Карлуша, — но и то, чего вообще нет.

— Ты что несешь? — Мадам Тюссо развернулась так стремительно, что своими пышными юбками чуть не сбила тщедушного принца с ног. — Кто пустил сюда этого мальчишку в таком виде? Где ОНА?

— Ее нет, — прошелестел Карл. — Она должна была быть у себя. Но ее нигде не было. И я ее не чувствую. — Карл обвел взглядом стены, и Танька отпрянула от своего наблюдательного пункта. — Может, она уже здесь?

— Раз ты ее не чувствуешь, значит, она мертва! — торжественно произнесла Мари, радостно взмахивая руками.

От этих слов у Фроловой внутри все похолодело.

Не может быть! Неужели она попала под машину и не заметила этого?

Танька лихорадочно потерла лоб.

Нет, ничего такого она не помнит. Не могла же она пропустить свою смерть.

А что, если и правда она обыкновенный мертвец? Как там Ирка говорила? Они ходят между простыми людьми, никто на них не обращает внимания, а на самом деле они мертвые. И эмоций у них никаких нет.

На какое-то время Танька забыла о происходящем в зале.

Как же отличить живого от мертвого?

Мертвый лежит в гробу.

А если не лежит?

Фролова в панике схватилась за голову, под пальцами захрустели искусственные волосы.

Вот оно! Если бы она умерла, к ней бы вернулись ее волосы!

Жива! Жива!

Танька вновь метнулась к отверстию, но, не дойдя до него одного шага, остановилась.

А если волосы не должны обратно поменяться? Как помер, так помер.

Фролова с отчаяньем посмотрела в окошко.

Мари стояла около до боли знакомой восковой фигуры — Танькиной копии — и внимательно рассматривала ее.

— Если бы эта негодная девчонка была здесь, — задумчиво бормотала мадам Тюссо, — ее фигура ожила бы! — Она медленно пошла через зал. — Мне все это не нравится. — Фигуры, мимо которых проходила хозяйка, начинали двигаться. — Я не понимаю, почему не получается все сделать сразу?

— Отсталая страна, — махнула ручкой Мария-Антуанетта, поправляя сбившуюся прическу. — Во всех цивилизованных странах каждый сам за себя, а здесь… как это… «сам погибай, а товарища выручай», — произнесла она, картавя русские слова. — Так, кажется?